Сэйри подвела ее к матрацу, брошенному прямо на землю, и помогла ей сесть.
Бабка сидела, глядя прямо перед собой, – сидела гордая, так как она знала, что взоры всех устремлены сейчас на нее.
Из палатки не доносилось ни звука. И наконец Кэйси откинул ее полы и вышел наружу.
Отец тихо спросил его:
– Что с ним было?
– Удар, – сказал Кэйси. – Удар, и сразу конец.
Жизнь вокруг палатки снова вошла в свои права.
Солнце коснулось линии горизонта, и шар его сплющился.
А на шоссе показалась длинная колонна закрытых красных грузовиков.
Они шли, сотрясая землю грохотом, а их выхлопные трубы пофыркивали синим дымком.
За рулем каждого грузовика сидел шофер, а его сменный спал на койке, подвешенной под самой крышей.
Грузовики шли не останавливаясь; они громыхали весь день и всю ночь, и земля дрожала под их тяжкой поступью.
Семья сплотилась в одно целое.
Отец опустился на корточки, рядом с ним присел дядя Джон.
Отец был теперь главой семьи.
Мать стояла позади него.
Ной, Том и Эл тоже опустились на корточки, а проповедник сел на землю и потом лег, опершись на локоть.
Конни и Роза Сарона прохаживались невдалеке.
Руфь и Уинфилд, появившиеся с ведром в руках, сразу почувствовали недоброе, замедлили шаги и, поставив ведро на землю, тихо подошли к матери.
Бабка сидела гордая, бесстрастная, но когда семья собралась воедино, когда на нее перестали смотреть, она легла и закрыла лицо рукой.
Красное солнце спряталось, и над землей остался мерцающий сумрак, и лица людей казались совсем светлыми, а глаза их поблескивали, отражая закатное небо.
Вечер старался как можно дольше сохранить свет и ловил его всюду.
Отец сказал:
– Это случилось в палатке мистера Уилсона.
Дядя Джон кивнул, подтверждая его слова:
– Да, он уступил нам свою палатку.
– Хорошие, сердечные люди, – тихо проговорил отец.
Уилсон стоял у своей испортившейся машины, а Сэйри сидела рядом с бабкой на матраце, стараясь не касаться ее.
Отец окликнул мистера Уилсона.
Тот медленно подошел к ним и опустился на корточки, и Сэйри тоже подошла и стала рядом с мужем.
Отец сказал:
– Примите нашу благодарность.
– Мы гордимся тем, что смогли помочь, – сказал Уилсон.
– Мы обязаны вам, – сказал отец.
– Когда приходит смерть, стоит ли считаться, – сказал Уилсон. И Сэйри подхватила:
– Стоит ли считаться.
Эл сказал:
– Я отремонтирую вам машину… мы с Томом отремонтируем. – И Эл был горд тем, что может уплатить долг, лежавший на всей семье.
– От помощи мы не откажемся. – Уилсон соглашался принять такую уплату.
Отец сказал:
– Надо решить, как быть дальше.
Есть закон: о покойниках надо сообщать властям, а они возьмут сорок долларов за гроб или похоронят как нищего.
Вставил свое слово и дядя Джон:
– У нас в семье нищих не было.
Том сказал:
– Может, еще и не то будет.
С земли нас раньше тоже не сгоняли.
– Мы плохого ничего не делали, – сказал отец. – Нас нечем попрекнуть.
Без денег ничего не брали, чужой милостью не пользовались.
Когда у Тома случилась беда, мы голову держали высоко.