– Потому что вы недостойны рая, – ответила я. – Все грешники были бы в раю несчастны.
– Нет, не потому.
Мне однажды снилось, что я в раю.
– Говорю вам, я не желаю слушать ваши сны, мисс Кэтрин!
Я иду спать, – перебила я вновь.
Она рассмеялась и опять усадила меня: я было поднялась уже со стула.
– Тут ничего такого нет, – воскликнула она. – Я только хотела сказать тебе, что рай, казалось, не был моим домом; и у меня разрывалось сердце – так мне хотелось заплакать. Я попросилась обратно на землю; и ангелы рассердились и сбросили меня прямо в заросли вереска на Грозовом Перевале; и там я проснулась, рыдая от радости.
Это тебе объяснит мою тайну, да и все остальное.
Для меня не дело выходить за Эдгара Линтона, как не дело для меня блаженствовать в раю; и если бы этот злой человек так не принизил бы Хитклифа, я бы и не помышляла о подобном браке.
А теперь выйти за Хитклифа значило бы опуститься до него. Он никогда и не узнает, как я его люблю! И люблю не потому, что он красив, Нелли, а потому, что он больше я, чем я сама.
Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя – одно; а душа Линтона так отлична от наших, как лунный луч от молнии или иней от огня.
Она еще не досказала, как я уже открыла присутствие Хитклифа.
Уловив чье-то легкое движение, я обернулась и увидела, как он встал со скамьи и бесшумно вышел.
Он слушал до тех пор, пока Кэтрин не сказала, что пойти за него было бы для нее унижением, и тогда он встал, чтоб не слушать дальше.
Самой Кэтрин, сидевшей на полу, спинка скамьи не позволила заметить ни его присутствия, ни ухода; но я вздрогнула и сделала ей знак замолчать.
– Почему? – спросила она, испуганно озираясь.
– Джозеф здесь, – ответила я, к счастью уловив громыхание его тачки по мощеной дорожке, – а следом придет и Хитклиф.
Мне показалось, что он стоял только что в дверях.
– Но он не мог же услышать меня с порога! – сказала она. – Дай я подержу Гэртона, пока ты будешь собирать к ужину, а когда все будет готово, позови меня поужинать с вами.
Я хочу обмануть свою неспокойную совесть и увериться, что Хитклиф ничего не знает об этих делах.
Ведь не знает, нет?
Он не знает, что такое быть влюбленным?
– Это он знает, мне кажется, не хуже вашего, – возразила я; – и если его выбор упал на вас, он будет самым несчастным человеком на земле.
Когда вы станете госпожой Линтон, он потеряет и друга, и любимую, и все!
А подумали вы, как сами снесете разлуку? И каково будет Хитклифу остаться совсем одному на свете?
Потому что, мисс Кэтрин...
– Одному на свете! Сносить разлуку! – вскричала она с негодованием. – Кто нас разлучит, скажи на милость? Пусть попробуют.
Их постигнет судьба Милона!
Не пойду я на это, пока я жива, Эллен, – ни ради кого на свете!
Все Линтоны на земле обратятся в прах, прежде чем я соглашусь покинуть Хитклифа.
О, не это я задумала, не это имею в виду!
Нет, такой ценой я не согласна стать госпожою Линтон!
Хитклиф останется для меня тем же, чем был всю жизнь.
Эдгар должен забыть свою неприязнь, должен относиться к нему хотя бы терпимо.
Так и будет, когда он поймет мои истинные чувства к Хитклифу.
Я вижу, Нелли, ты считаешь меня жалкой эгоисткой; но неужели тебе никогда не приходило в голову, что если мы с Хитклифом поженимся, то будем нищими? А если я выйду за Линтона, я получу возможность помочь Хитклифу возвыситься, я его вызволю из-под власти моего брата!
– На деньги вашего мужа, мисс Кэтрин? – спросила я. – Вряд ли ваш друг окажется так сговорчив, как вы полагаете. И хоть я в этом деле не судья, думается мне, из всех ваших доводов в пользу того, чтобы стать вам женой молодого Линтона, этот – наихудший.
– Неправда, – сказала она, – наилучший!
Все другое было ради меня самой – в ублажение моих прихотей; или ради Эдгара – для его удовольствия.
А это – ради человека, в котором заключены все мои чувства – и к Эдгару, и к самой себе.
Я не могу этого выразить, но, конечно, и у тебя и у каждого есть ощущение, что наше "я" существует – или должно существовать – не только в нас самих, но и где-то вовне.
Что проку было бы создавать меня, если бы я вся целиком была только здесь?
Моими большими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Моя большая дума в жизни – он и он.
Если все прочее сгинет, а он останется – я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью. Моя любовь к Линтону, как листва в лесу: знаю, время изменит ее, как меняет зима деревья.
Любовь моя к Хитклифу похожа на извечные каменные пласты в недрах земли. Она – источник, не дающий явного наслаждения, однако же необходимый.
Нелли, я и есть Хитклиф!
Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как некто, за кого я радуюсь больше, чем за самое себя, – а как все мое существо.
Так вот не говори ты больше, что мы расстанемся: это невозможно и... Она смолкла и зарылась лицом в складки моего платья; но я с силой его отдернула.
Меня выводило из терпения ее сумасбродство!
– Если есть хоть крупица смысла во всей этой бессмыслице, мисс, – сказала я, – она меня только убеждает, что вы и понятия не имеете о том долге, который возлагаете на себя, выходя замуж, или же, что вы дурная взбалмошная девчонка.