Комната, и сидевшие в ней, и вид, на который они смотрели, казались удивительно мирными.
Мне было невмоготу передать то, с чем была я послана; и я уже собралась уйти, ничего не сказав, – только спросила про свечи, – когда сознание собственной дурости понудило меня вернуться и пробормотать:
"Вас хочет видеть, сударыня, какой-то человек из Гиммертона".
– Что ему надо? – отозвалась миссис Линтон.
– Я его не спрашивала, – ответила я.
– Хорошо, задерни гардины, Нелли, – сказала она, – и подай нам чай.
Я сейчас же вернусь.
Она вышла из комнаты; мистер Эдгар спросил беззаботно, кто там пришел.
– Человек, которого миссис не ждет, – сказала я в ответ. – Хитклиф – помните, сэр? Тот мальчик, что жил у мистера Эрншо.
– Как! Цыган, деревенский мальчишка? – вскричал он. – Почему вы прямо не сказали этого Кэтрин?
– Тише! Вы не должны его так называть, сударь, – укорила я его, – госпожа очень огорчилась бы, если б услышала вас.
Она чуть не умерла с горя, когда он сбежал.
Я думаю, его возвращение для нее большая радость.
Мистер Линтон подошел к окну в другом конце комнаты, выходившему во двор.
Он распахнул его и свесился вниз.
Они, как видно, были там внизу, потому что он тут же прокричал:
– Не стой на крыльце, дорогая!
Проведи человека в дом, если он по делу.
Много позже я услышала, как щелкнула щеколда, и Кэтрин влетела в комнату, запыхавшаяся, неистовая, слишком возбужденная, чтобы выказать радость: в самом деле, по ее лицу вы скорей подумали бы, что стряслось страшное несчастье.
– Ох, Эдгар, Эдгар! – задыхаясь, вскричала она и вскинула руки ему на шею. – Эдгар, милый!
Хитклиф вернулся, да! – И она крепко-крепко, до судороги, сжала руки.
– Очень хорошо! – сказал сердито муж. – И поэтому ты хочешь меня удушить?
Он никогда не казался мне таким необыкновенным сокровищем.
Не с чего тут приходить в дикий восторг!
– Я знаю, что ты его недолюбливал, – ответила она, несколько убавив пыл. – Но ради меня вы должны теперь стать друзьями.
Позвать его сюда наверх?
– Сюда? – возмутился он. – В гостиную?
– Куда же еще? – спросила она.
Не скрыв досады, он заметил, что кухня была бы для него более подходящим местом.
Миссис Линтон смерила мужа прищуренным взглядом – она не то гневалась, не то посмеивалась над его разборчивостью.
– Нет, – вымолвила она, помолчав, – я не могу сидеть на кухне.
Накрой здесь два стола, Эллен: один будет для твоего господина и мисс Изабеллы – потому что они родовитые дворяне; а другой для Хитклифа и для меня – мы с ним люди поплоше.
Так тебя устраивает, милый?
Или мне приказать, чтобы нам затопили где-нибудь еще?
Если так, распорядись.
А я побегу займусь гостем.
Радость так велика, что я боюсь, вдруг это окажется неправдой!
Она кинулась было вниз. Эдгар ее не пустил. – Попросите его подняться, – сказал он, обратившись ко мне, – а ты, Кэтрин, постарайся не доходить в своей радости до абсурда!
Совсем это ни к чему, чтобы вся прислуга в доме видела, как ты принимаешь, точно брата, беглого работника.
Я сошла вниз и застала Хитклифа стоящим на крыльце – видимо, в ожидании, что его пригласят войти.
Он последовал за мной, не тратя слов, и я ввела его к господину и госпоже, чьи пылавшие лица выдавали недавний жаркий спор.
Но лицо госпожи зажглось по-новому, когда ее друг показался в дверях; она кинулась к нему, взяла за обе руки и подвела к Линтону; потом схватила неподатливую руку Линтона и вложила ее в руку гостя.
Теперь при свете камина и свечей я еще более изумилась, увидев, как преобразился Хитклиф.
Он вырос высоким, статным атлетом, рядом с которым мой господин казался тоненьким юношей.
Его выправка наводила на мысль, что он служил в армии.
Лицо его по выражению было старше и по чертам решительней, чем у мистера Линтона, – интеллигентное лицо, не сохранившее никаких следов былой приниженности.
Злоба полуцивилизованного дикаря еще таилась в насупленных бровях и в глазах, полных черного огня, но она была обуздана. В его манерах чувствовалось даже достоинство: слишком строгие – изящными не назовешь, но и грубого в них ничего не осталось.
Мой господин был столь же удивлен, как и я, если не больше; с минуту он растерянно смотрел, не зная, в каком тоне обратиться к "деревенскому мальчишке", как он его только что назвал.
Хитклиф выронил его тонкую руку и, холодно глядя на него, ждал, когда он соизволит заговорить.
– Садитесь, сэр, – сказал наконец хозяин дома. – Миссис Линтон в память былых времен желает, чтобы я оказал вам радушный прием; и я, конечно, рад, когда случается что-нибудь такое, что доставляет ей удовольствие.