Позовите ко мне двух людей из прихожей, Эллен.
Кэтрин больше не должна разговаривать с этим низким негодяем – довольно я ей потакал.
Он спустился вниз и, приказав слугам ждать в коридоре, прошел со мною на кухню.
Те двое возобновили свой гневный спор, – по крайней мере миссис Линтон нападала теперь с новым рвением. Хитклиф отошел к окну и понурил голову, как видно, несколько растерявшись перед яростью ее нападок.
Он первый увидел мистера Линтона и поспешил сделать ей знак, чтобы она замолчала; поняв, в чем дело, она сразу притихла.
– Что такое? – сказал Линтон, обратившись к ней. – Или ты утратила всякое понятие о приличии? Ты остаешься здесь после всего, что наговорил тебе этот подлец?
Мне думается, ты только потому не находишь в его словах ничего особенного, что это его обычный разговор; привыкла сама к его низостям и воображаешь, что и я могу примириться с ними!
– Ты подслушивал у дверей, Эдгар? – спросила госпожа нарочито небрежным тоном, рассчитанным на то, чтобы раздразнить мужа: как будто ее нисколько не смущало, что он сердится.
Хитклиф, поднявший глаза, когда тот заговорил, зло усмехнулся при этом ответе: должно быть, нарочно, чтобы отвлечь на себя внимание мистера Линтона.
Это ему удалось; но Эдгар не собирался доставить гостю развлечение, дав волю своим чувствам.
– До сих пор я был к вам снисходителен, сэр, – сказал он спокойно. – Не потому, что я не знал вашего жалкого, низкого нрава. Но я считал, что вы только частично виноваты в нем; и когда Кэтрин пожелала поддерживать с вами знакомство, я на это неразумно согласился.
Ваше общество – яд, который неизбежно отравляет даже самую чистую душу. По этой причине – и во избежание более тяжелых последствий – я не намерен впредь принимать вас в своем доме и требую, чтобы вы немедленно удалились.
Если вы задержитесь хоть на три минуты, вас с позором выведут отсюда.
Хитклиф смерил говорившего насмешливым взглядом.
– Кэти, твой ягненок грозится, точно бык! – сказал он. – Как бы ему не размозжить свой череп о мой кулак.
Ей-богу, мистер Линтон, мне крайне огорчительно, что вы не стоите хорошего пинка!
Мой господин поглядел на дверь в коридор и сделал мне знак привести людей: он не собирался самолично схватиться с противником – не хотел идти на этот риск.
Я подчинилась; но миссис Линтон, что-то заподозрив, пошла за мною следом, и, когда я попробовала их позвать, она оттолкнула меня, захлопнула дверь и заперла ее на ключ.
– Достойный прием! – сказала она в ответ на гневно-удивленный взгляд мужа. – Если у тебя не хватает смелости напасть на него, принеси извинения или дай себя побить.
Впредь тебе наука: не притворяйся храбрецом!
Нет, ключа ты не получишь – я его скорее проглочу!
Прекрасно вы меня отблагодарили за мою доброту к вам обоим!
За постоянное мое снисхождение к слабости одного и к злонравию другого я получила в награду лишь доказательства слепой неблагодарности – до нелепости глупой!
Эдгар, я защищала тебя и твой дом! Но за то, что ты посмел нехорошо помыслить обо мне, я хочу, чтоб Хитклиф избил тебя до дурноты.
Не потребовалось, однако, никаких побоев, чтобы моему господину в самом деле стало дурно.
Он попробовал отнять у Кэтрин ключ, но она его для верности зашвырнула в самый жар; и тут мистера Эдгара схватила нервная судорога, лицо стало мертвенно-бледным.
Он, хоть умри, не мог остановить этого неприятного последствия своего чрезмерного волнения: боль и унижение совсем сломили его.
Он откинулся в кресле и закрыл лицо.
– Праведное небо!
В былые дни вас посвятили бы за это в рыцари! – вскричала миссис Линтон. – Мы сражены! Сражены!
А Хитклиф тебя и пальцем не задел бы, ведь это все равно, как королю двинуть свои войска на стаю мышей.
Не дрожи! Тебя никто не тронет!
Ты не ягненок даже, ты – зайчишка!
– Будь счастлива, Кэти, с этим трусом, у которого в жилах течет молоко! – сказал ее друг. – Поздравляю тебя с удачным выбором.
И этого жалкого слюнтяя ты предпочла мне!
Я не стал бы марать о него руку, но дал бы ему пинка – и с полным удовольствием.
Он, кажется, плачет? Или собирается упасть в обморок со страху?
Насмешник подошел и толкнул ногою кресло, в котором лежал Линтон.
Лучше бы он держался подальше; мой господин вскочил и нанес ему прямо в грудь такой удар, который человека послабее, наверно, свалил бы.
У Хитклифа на минуту захватило дух. И пока он не отдышался, мистер Линтон вышел черным ходом во двор и оттуда вошел в парадное.
– Ну вот! Теперь тебе закрыта сюда дорога! – закричала Кэтрин. – Уходи скорей! Он вернется с парой пистолетов и с целой сворой помощников.
Если он подслушал нас, он, конечно, никогда тебе не простит.
Ты сыграл с ним злую шутку, Хитклиф!
Но уходи, уходи скорей!
Мне легче видеть припертым к стене Эдгара, чем тебя.
– Ты полагаешь, я уйду, когда у меня все внутри горит от его удара! – взревел Хитклиф. – Клянусь всеми чертями, нет!
Я его раздавлю, как пустой орех, прежде чем оставлю этот дом!
Я должен сейчас же поколотить его, или я когда-нибудь его убью; дай же мне до него добраться, если тебе дорога его жизнь.
– Он не придет, – сказала я, решившись приврать. – Идут кучер и два садовника. Вы, конечно, не станете ждать, чтобы они вас вытолкали за ворота!
У них у каждого в руке по дубинке; а хозяин пошел, должно быть, в гостиную – смотреть в окошко, так ли они исполняют его приказ.