Садовники и кучер в самом деле шли, но с ними и Линтон.
Они были уже во дворе.
Хитклиф, подумав, предпочел уклониться от схватки с тремя слугами; он взял кочергу, вышиб ею дверь и выбежал в коридор, прежде чем те ввалились с черного хода.
Миссис Линтон, возбужденная до крайности, попросила меня проводить ее наверх.
Она не знала, как я способствовала разыгравшемуся скандалу, и мне вовсе не хотелось, чтобы ей это стало известно.
– Еще немного, и я сойду с ума, Нелли! – вскричала она, кидаясь на диван. – Тысяча кузнечных молотов стучит в моей голове!
Предупредите Изабеллу, чтоб она держалась от меня подальше. Весь этот переполох – из-за нее; и если она или кто другой вздумает теперь еще сильнее распалить мой гнев, я приду в бешенство.
И скажи Эдгару, Нелли, если ты еще увидишь его до ночи, что мне грозит опасность не на шутку заболеть.
И я хотела бы, чтоб так оно и вышло.
Я потрясена – так он меня удивил и огорчил!
Его нужно запугать.
С него, пожалуй, станется еще, что он придет и начнет корить меня или жаловаться; я, понятно, тоже пущусь обвинять, и бог знает чем все это кончится у нас!
Ты ему скажешь, моя хорошая Нелли?
Ты же видишь, я совсем в этом деле не виновата.
Что его толкнуло подслушивать у дверей?
Хитклиф, когда ты ушла от нас, наговорил много оскорбительного; но я отвратила бы его от Изабеллы, а остальное неважно.
И вот все пошло прахом. И только потому, что моего супруга обуяла жажда послушать о себе дурное... в ином дураке она сидит, как бес!
Эдгар ровно ничего не потерял бы, если б не узнал о нашем разговоре.
В самом деле, когда он напустился на меня со своими неуместными нареканиями – после того как я ради него же до хрипоты отругала Хитклифа, – мне стало все равно, что бы они там ни сделали друг с другом: я почувствовала, что, чем бы ни кончилась эта сцена, мы будем разлучены бог знает на какое долгое время!
Хорошо же! Если я не могу сохранить Хитклифа как друга... если Эдгар хочет быть мелким и ревнивым, я нарочно погублю себя и разобью им обоим сердца, разбив свое.
Так я быстро всему положу конец, когда меня доведут до крайности!
Но это последнее средство – на случай, если не останется больше никакой надежды, и для Линтона это не будет так уж неожиданно.
До сих пор он был осторожен, он боялся меня раздражать; ты должна разъяснить ему, как опасно отступать от такой политики, должна напомнить, что моя пылкость, если ее разжечь, переходит в безумие.
Я хотела бы, чтобы с твоего лица сошло наконец это бесстрастие, чтоб отразилось на нем немного больше тревоги за меня!
Конечно, тупое безразличие, с которым я принимала ее распоряжения, могло хоть кого разозлить: она говорила с полной искренностью. Но я считала, что уж если человек заранее располагает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть, и я не желала "запугивать" ее мужа, как она меня просила, и усугублять его волнение ради ее эгоистических целей.
Поэтому, встретив господина, когда он направлялся в гостиную, я ничего ему не сказала, но я позволила себе вернуться назад и послушать, не пойдет ли у них снова спор.
Линтон заговорил первый.
– Не уходи, Кэтрин, – начал он без тени гнева в голосе, но со скорбной безнадежностью. – Я буду краток.
Не препираться я пришел и не мириться. Я только хочу знать, намерена ли ты после всего, что сегодня случилось, продолжать свою дружбу...
– О, ради бога! – перебила госпожа и притопнула ногой, – ради бога, на сегодня довольно!
Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет студеная вода; а в моих все кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!
– Если хочешь от меня отделаться, ответь на мой вопрос, – упорствовалмистер Линтон. – Ты должна ответить , а горячность твоя меня не тревожит.Я убедился, что ты, когда захочешь, умеешь быть такой же сдержанной, как всякий другой.
Намерена ли ты отныне порвать с Хитклифом – или ты порываешь со мной?
Ты не можешь быть другом одновременно и мне, и ему; и я желаю знать, кого ты выбираешь.
– А я желаю, чтоб меня оставили в покое! – прокричала Кэтрин с яростью. – Я этого требую!
Или ты не видишь, что я еле держусь на ногах?
Эдгар, ты... ты отступаешься от меня?
Она дернула звонок так, что шнур с дребезжанием оборвался; я вошла неторопливо.
Это и святого вывело бы из себя – такое бессмысленное, злое беснование!
Раскинувшись, она билась головой о валик дивана и так скрипела зубами, что казалось, вот-вот раскрошит их!
Мистер Линтон стоял над ней и глядел в раскаянии и страхе.
Он велел мне принести воды.
Она задыхалась и не могла говорить.
Я принесла полный стакан и, так как она не стала пить, побрызгала ей в лицо.
Через несколько секунд она вытянулась в оцепенении; глаза у нее закатились, а щеки, сразу побелев и посинев, приняли мертвенный вид.
Линтон был в ужасе.
– Ничего тут страшного нет, – прошептала я.
Мне не хотелось, чтоб он уступил, хотя в глубине души я и сама ощущала невольный страх.
– У нее кровь на губах! – сказал он, содрогнувшись.
– Не обращайте внимания! – ответила я жестко.