Так найди же дорогу! Другую, не через кладбище.
Что же ты медлишь?
Будь доволен и тем, что ты всегда следовал за мною!
Видя, что бесполезно спорить с ее безумием, я соображала, как бы мне, не отходя, во что-нибудь ее укутать (я не решалась оставить ее одну у раскрытого окна), когда, к моему удивлению, кто-то нажал ручку двери, лязгнул замок, и в комнату вошел мистер Линтон.
Он только теперь возвращался из библиотеки и, проходя по коридору, услышал наши голоса; и то ли любопытство, то ли страх толкнул его посмотреть, почему мы разговариваем в этот поздний час.
– Ах, сэр! – закричала я, предупреждая возглас, готовый сорваться с его губ перед нежданным зрелищем и мрачной обстановкой. – Моя бедная госпожа больна, и никак мне с ней не управиться, она меня совсем одолела. Подойдите, пожалуйста, и уговорите ее лечь в постель.
Бросьте гневаться, ее поведешь только той дорожкой, какую она выберет сама.
– Кэтрин больна? – переспросил он и кинулся к нам. – Закройте окно, Эллен!
Почему же Кэтрин...
Он не договорил: изнуренный вид миссис Линтон так поразил его, что он онемел и только переводил глаза с нее на меня в удивлении и ужасе.
– Она тут капризничала, – продолжала я, – и почти ничего не ела, а ни разу не пожаловалась. До сегодняшнего вечера она никого из нас не впускала, так что мы не могли доложить вам, в каком она состоянии, мы ведь и сами ничего не знали. Но это пустяк!
Я смутилась, путаясь в неловких своих объяснениях; господин мой нахмурился.
– Пустяк, Эллен Дин? – сказал он строго. – Вам придется еще объяснить мне, почему вы это скрыли от меня. – И он взял жену на руки и глядел на нее в тоске.
Она долго не узнавала его; он оставался невидим для ее взора, устремленного вдаль.
Бред ее, однако, не был навязчивым. Оторвав глаза от ночной темноты за окном, она понемногу сосредоточила свое внимание на моем господине и поняла, кто держит ее на руках.
– Ага, ты пришел, Эдгар Линтон, пришел? – сказала она с гневным одушевлением. – Ты вроде тех вещей, которые вечно попадаются под руку, когда они меньше всего нужны, а когда нужны, их не найдешь.
Теперь, конечно, пойдут у нас бесконечные жалобы – вижу, что так! – но они не помешают мне уйти в мой тесный дом за этими стенами: к месту моего упокоения, куда я сойду прежде, чем отцветет весна.
Там оно – не среди Линтонов, запомни, не под сводом церкви, – оно под открытым небом, а в изголовье – камень. Ты же, как захочешь, – можешь уйти к ним или прийти ко мне!
– Кэтрин, что ты наделала! – начал мой господин. – Я больше ничего для тебя не значу?
Ты любишь этого злосчастного Хит...
– Замолчи! – перебила миссис Линтон. – Сейчас же замолчи!
Если ты назовешь его имя, я тут же все покончу, я выпрыгну в окно!
То, что ты держишь сейчас, останется твоим. Но душа моя будет там, на вершине холма, прежде чем ты еще раз притронешься ко мне.
Ты мне не нужен, Эдгар: ты был мне нужен, но это прошло.
Вернись к своим книгам.
Я рада, что тебе есть чем утешиться, потому что все, что ты имел во мне, ушло от тебя.
– У нее путаются мысли, сэр, – вмешалась я. – Она весь вечер говорит бессмыслицу. Но дайте ей покой и правильный уход, и она придет в себя.
А до тех пор мы должны остерегаться сердить ее.
– Я не нуждаюсь в ваших дальнейших советах, – ответил мистер Линтон. – Вы знали нрав вашей госпожи и все-таки позволяли мне расстраивать ее.
Не сказать мне ни полслова о том, что творилось с ней эти три дня!
Какое бессердечие!
Несколько месяцев болезни не вызвали бы такой перемены!
Я стала защищаться, полагая несправедливым, что меня винят за чужое злобное своенравие.
– Я знала, что натура у миссис Линтон упрямая и властная, – ответила я, – но я не знала, что вы хотите потакать ее бешеному нраву!
Я не знала, что ей в угоду я должна закрывать глаза на происки мистера Хитклифа.
Я исполнила долг верного слуги и доложила вам, вот мне и заплатили как верному слуге!
Что ж, это мне урок, в другой раз буду осторожней.
В другой раз узнавайте, что надобно, сами!
– Если вы еще раз придете ко мне с вашими докладами, вы получите у меня расчет, Эллен Дин, – ответил он.
– Вы, верно, предпочли бы ничего об этом не слышать – так, мистер Линтон? – сказала я. – Хитклиф с вашего разрешения приходит кружить голову барышне и захаживает сюда, пользуясь каждой вашей отлучкой, чтобы ядовитыми наговорами восстанавливать против вас госпожу?
У Кэтрин, хоть и была она помешана, достало соображения осмыслить на свой лад наш разговор.
– А!
Нелли меня предала! – вскричала она страстно. – Нелли мой скрытый враг!
Ведьма!
Значит, ты в самом деле собираешь "громовые стрелы", чтобы их обратить против нас!
Дайте мне только уйти, и она у меня пожалеет!
Она у меня заречется колдовать!
Сумасшедшее бешенство зажглось в ее глазах; она отчаянно силилась вырваться из рук Линтона.
У меня не было никакого желания ждать, что будет дальше, и, решив на свой страх и ответ позвать врача, я вышла из комнаты.
Когда я выбиралась садом на дорогу, я увидела там, где вбит в ограду крюк для привязи коней, что-то белое, мотавшееся в воздухе, но явно не от ветра.