Но никакое зверство не претило ей: я думаю, ей от природы свойственно восхищаться зверством, лишь бы ничто не грозило ее собственной драгоценной особе!
Так разве это не верх нелепости, не чистейший идиотизм, если такая жалкая рабыня, скудоумная самка, легавая сука возмечтала, что я могу ее полюбить?
Скажи своему господину, Нелли, что я в жизни не встречал такого презренного существа, как его сестра.
Она позорит даже такое имя, как Линтон. Я проделывал всякие опыты, проверяя, какое еще унижение она способна вынести и снова потом приползти к моим ногам, – и случалось, я должен был пойти на послабления только потому, что у меня не хватало изобретательности.
Но скажи ему также, что его братское и судейское сердце может не тревожиться, – я строго держусь в границах закона.
До сих пор я избегал дать ей хоть малейшее право требовать развода. Более того: ей не придется никого просить, чтобы нас разлучили.
Если желает, она может уйти: докука от ее присутствия не искупается тем удовольствием, какое получаешь, мучая ее!
– Мистер Хитклиф, – сказала я, – это разговор умалишенного. Ваша жена, по всей вероятности, убеждена, что вы сумасшедший; и по этой причине она была до сих пор терпелива с вами. Но теперь, когда вы говорите, что она может уйти, она несомненно воспользуется разрешением.
Ведь вы не настолько очарованы, сударыня, чтоб оставаться с ним по доброй воле?
– Брось, Эллен! – ответила Изабелла, и ее глаза гневно заискрились; их взгляд не оставлял сомнений, что старания ее супруга возбудить в ней ненависть не остались бесплодными. – Не верь ни одному его слову.
Он лживый бес! Чудовище, не человек!
Он мне и раньше не раз говорил, что я могу от него уйти; и я сделала однажды такую попытку, но не осмелюсь ее повторить!
Только обещай, Эллен, что не передашь ни полслова из его гнусных речей моему брату или Кэтрин.
Что бы он тут ни утверждал, у него одно желание – довести Эдгара до отчаяния. Он говорит, что женился на мне с целью получить власть над Эдгаром, но он ее не получит – я скорей умру!
Я надеюсь – о том лишь и молюсь, – что он забудет свое дьявольское благоразумие и убьет меня!
Я не помышляю об иной радости, как умереть самой или увидеть мертвым его!
– Так! На сегодня довольно! – сказал Хитклиф. – Если тебя вызовут в суд, Нелли, вспомни эти слова!
И погляди внимательно ей в лицо: еще немного, и она станет подходящей парой для меня.
Нет, сейчас вас нельзя предоставить себе самой, Изабелла; и будучи вашим законным покровителем, я должен опекать вас, как ни противна мне эта обязанность.
Ступайте наверх; мне нужно сказать кое-что Эллен Дин с глазу на глаз.
Нет, не сюда: я вам сказал, наверх!
Чтобы выйти на лестницу, детка, вам надо вон в ту дверь!
Он схватил ее, и вытолкнул из комнаты, и вернулся, бормоча:
– Во мне нет жалости! Нет!
Чем больше червь извивается, тем сильнее мне хочется его раздавить!
Какой-то нравственный зуд. И я расчесываю язву тем упорней, чем сильнее становится боль.
– А вы понимаете, что значит слово "жалость"? – сказала я, торопясь взять с полки шляпу. – Вы ее хоть раз в жизни почувствовали?
– Положи шляпу на место! – перебил он, видя, что я собралась. – Ты сейчас не уйдешь.
Вот что, Нелли: если я тебя не уговорю, то заставлю помочь мне осуществить мое решение, а решил я увидеть Кэтрин – и неотложно.
Клянусь, я не замышляю зла: я не желаю вызывать переполоха, не желаю ни распалять, ни оскорблять мистера Линтона; я только хочу узнать от нее самой, как она чувствует себя и почему она заболела.
И спросить, что я должен делать, чтобы хоть как-то помочь ей. Вчера ночью я шесть часов простоял в саду у Линтонов и сегодня приду опять; и каждую ночь я буду приходить туда, пока не представится случай войти в дом.
Если мне встретится Эдгар Линтон, я, не раздумывая, собью его с ног и так его угощу, что он будет вести себя тихо, пока я там.
Если он выпустит на меня своих слуг, я отгоню их, пригрозив этими пистолетами.
Но не лучше ли предотвратить мое столкновение с ними и с их хозяином?
А ты можешь так легко его предотвратить!
Я дам тебе знать, когда приду, и ты впустишь меня незамеченным, как только Кэтрин останется одна, и, пока я не уйду, будешь стоять на страже, не испытывая угрызений совести: ты это делаешь, Нелли, только чтобы предотвратить беду.
Я возражала, не желая поступить предательски по отношению к моему господину; и, кроме того, я указывала Хитклифу, что с его стороны жестоко и эгоистично ради собственного удовольствия нарушать покой миссис Линтон.
– Самые простые случайности мучительно волнуют ее, – сказала я. – Она вся – нервы, и, поверьте мне, ее нельзя подвергать неожиданным потрясениям!
Не настаивайте, сэр! Или я вынуждена буду сообщить господину о вашей затее, и он примет меры и оградит свой дом и его обитателей от таких непозволительных вторжений.
– В таком случае я тоже приму меры и запру тебя, голубушка! – вскричал Хитклиф. – Ты не уйдешь с Грозового Перевала до утра.
Глупости ты говоришь, будто Кэтрин не выдержит встречи со мной. И вовсе я не желаю поражать ее неожиданностью: ты должна ее подготовить, спросить, можно ли мне прийти.
Ты сказала, что она никогда не упоминает моего имени и что его никогда не упоминают при ней.
С кем же ей заговорить обо мне, если я – запретная тема в доме?
Она считает всех вас шпионами своего мужа.
О, я знаю, она среди вас, как в аду!
Я угадываю по ее молчанию все, что она перечувствовала.
Ты говоришь, она часто мечется, тревожно озирается: разве это признаки спокойствия?
Ты толкуешь, что она повредилась умом.
Как ей было не повредиться, черт возьми, в ее страшном одиночестве?
И этот жалкий, пресный человек ухаживает за ней из "человеколюбия", из "чувства долга"!