Но мы с Линтоном не замешаны в вашу ссору.
Что ж! Я не стану приходить сюда – пусть он приходит на Мызу.
– Для меня это слишком далеко, – пробурчал ее двоюродный брат, – четыре мили пешком – да это меня убьет.
Нет, уж заходите вы к нам, мисс Кэтрин, время от времени: не каждое утро, а раз или два в неделю.
Отец метнул на сына взгляд, полный злобного презрения.
– Боюсь, Нелли, мои труды пропадут даром, – сказал он мне. – Мисс Кэтрин, как зовет ее мой балбес, поймет, какова ему цена, и пошлет его к черту.
Эх, был бы это Гэртон!.. Знаете, как ни унижен Гэртон, я двадцать раз на дню с нежностью думаю о нем.
Я полюбил бы этого юношу, будь он кем другим.
Но ее любовь едва ли ему угрожает.
Я его подобью потягаться с моим растяпой, если тот не расшевелится.
По нашим расчетам, Линтон протянет лет до восемнадцати, не дольше.
Ох, пропади он пропадом, слюнтяй!
Занят только тем, что сушит ноги и даже не глядит на нее! Линтон!
– Да, отец? – отозвался мальчик.
– Ты пошел бы показал что-нибудь сестре. Кроликов хотя бы или гнездо ласточки.
Пойди с ней в сад, пока ты не переобулся, сведи ее на конюшню, похвались своей лошадью.
– А не предпочли бы вы посидеть у камина? – Обратился Линтон к гостье, и его голос выдавал нежелание двигаться.
– Не знаю, – ответила Кэти, кинув тоскливый взгляд на дверь: девушке явно не сиделось на месте.
Он не поднялся с кресла и только ближе пододвинулся к огню.
Хитклиф встал и прошел в кухню, а оттуда во двор, клича Гэртона.
Гэртон отозвался, и вскоре они вернулись вдвоем.
Юноша успел умыться, как было видно по его разрумянившемуся лицу и мокрым волосам.
– Да, я хотела спросить вас, дядя, – вскричала мисс Кэти, вспомнив слова ключницы, – он мне не двоюродный брат, ведь нет?
– Двоюродный брат, – ответил Хитклиф, – племянник вашей матери.
Он вам не нравится?
Кэтрин смутилась.
– Разве он не красивый парень? – продолжал ее дядя.
Маленькая невежа встала на цыпочки и шепнула Хитклифу на ухо свой ответ.
Тот рассмеялся; Гэртон помрачнел: я поняла, что он был очень чувствителен к неуважительному тону и, по-видимому, лишь смутно сознавал, как невыгодно отличался от других.
Но его хозяин – или опекун – прогнал тучу, воскликнув:
– Тебе среди всех нас отдано предпочтение, Гэртон!
Она говорит, что ты... как это она сказала?
Словом, нечто очень лестное.
Вот что! Пройдись с нею по усадьбе.
И смотри, держись джентльменом.
Не сквернословь, не пяль глаза, когда леди на тебя не смотрит, и не отворачивайся, когда смотрит. А когда будешь говорить, произноси слова медленно и не держи руки в карманах.
Ну, ступай и займи ее, как умеешь.
Он следил за юной четою, когда она проходила мимо окон.
Эрншо шел, отвернувшись от спутницы.
Казалось, Гэртон изучал знакомый пейзаж с любопытством чужеземца или художника.
Кэтрин поглядывала на юношу лукавым взглядом, отнюдь не выражавшим восхищения.
Затем она перенесла внимание на другое, ища вокруг какой-либо предмет, любопытный для нее самой, и легкой поступью прошла вперед, напевая веселую песенку, раз не вяжется разговор.
– Я сковал ему язык, – заметил Хитклиф. – Парень теперь так и не отважится выговорить ни слова!
Нелли, помнишь ты меня в его годы – нет, несколькими годами моложе.
Разве я смотрел когда-нибудь таким тупицей, таким дуралеем, как сказал бы Джозеф?
– Еще худшим, – ответила я, – потому что вы были вдобавок угрюмы.
– Я на него не нарадуюсь, – продолжал он, размышляя вслух. – Он оправдал мои ожидания.
Будь он от природы глуп, я бы не был и вполовину так доволен.
Но он не глуп; и я сочувствую каждому его переживанию, потому что пережил то же сам.
Я, например, знаю в точности, как он страдает сейчас, но это только начало его будущих страданий.