Надо оглядеться вокруг — я ведь еще не видел, что вы тут построили.
— Мы к вашим услугам, сэр.
— Мне пока не нужна ваша помощь!
— Но вы нуждаетесь в сопровождении, сэр.
Наши услуги для того и существуют, чтобы защищать и охранять вас от любой возможной опасности, ежеминутно, где бы вы ни были.
Форестер отступил на шаг назад, не в силах произнести ни слова У него перехватило дыхание, и кровь прилила к лицу.
— Вы неважно выглядите, сэр. С вами что-то не в порядке? — спросила машина.
— О нет! — доктор старался не выдать обуревавших его чувств и подавить вновь нахлынувшую волну страха.
— Наверное, я слегка устал.
Мне надо отдохнуть.
Полагаю, здесь найдется комната. Для меня?
— Сюда, пожалуйста.
Доктор последовал за машиной в восточное крыло огромной виллы.
Незримая сила открыла перед ними очередную бесшумную дверь. Форестер оказался в огромной комнате, на стенах которой были изображены фигуры загорелых худощавых юношей и длинноногих девушек, танцующих на поляне среди цветов.
Гуманоид пояснил: — Это сцены деревенского праздника весны в одном из варварских поселений тех первых колонистов, которые почти забыли свою материнскую цивилизацию.
Ваша жена помогала нам спланировать виллу и выбрала картины, копии которых вы видите.
— Очень мило, — пробормотал Форестер.
Упоминание о Рут вызвало у него приступ острой боли, слезы навернулись на его глаза. Но он подавил чувства, опасаясь, что гуманоиды способны улавливать его эмоции.
Устало опустившись в мягкое кресло, он взял сигару из специального ящичка — подарка Рут на его последний день рождения — и закурил.
— А где все служащие? Я бы хотел пообщаться с ними… ой! — ему не удалось договорить.
Гуманоид выхватил сигару из его рта, взял ящик с остальными и передал их второму андроиду, который тут же куда-то понес их — наверное, уничтожать.
Форестер ждал объяснений.
Машина проговорила медовым голосом: — Сэр, мы не можем позволить вам курить.
Огонь в ваших руках слишком опасен, а употребление табака нанесет вред вашему здоровью.
Доктор молча пытался проглотить возмущение.
Из-за одной сигары не стоит рисковать будущим планеты, уговаривал он себя.
Однако дело было не просто в сигаре.
Если машины намерены контролировать даже такие тривиальные вещи, как курение, значит, все было еще кошмарнее.
— Может быть, я в самом деле слишком долго предавался этой пагубной привычке.
Но все-таки где мои прежние помощники? Могу я поговорить с ними? — как можно более спокойным голосом спросил Форестер.
— Остальные астрономы и их семьи покинули Стармонт, когда мы закрыли обсерваторию.
Для них построены новые дома там, где они сами выбрали.
Один из них сочиняет симфонии, другой рисует акварелью, а остальные получают эйфорид.
— А гражданские техники? Шестеро молодых людей, которые работали со мной в проекте «Бдительность»? — страх звучал в голосе доктора.
Светлые глаза из стали бесстрастно смотрели на него.
— Те шестеро человек были очень несчастны из-за прекращения проекта.
Всем им пришлось дать эйфорид.
Теперь они забыли о проекте и совершенно счастливы.
— Понятно, — напряженно кивнул Форестер.
— Значит, весь персонал покинул Стармонт.
— Все, кроме одного человека, сэр.
Доктор резко выпрямился. — Что?
И кто же это?
— Некий мистер Фрэнк Айронсмит, сэр.
Он говорит, что вполне счастлив здесь в своей старой квартире, и у него нет причин покидать Стармонт.
Форестер попытался скрыть радость за искусственной улыбкой: — Молодой Айронсмит?
Мы с ним отлично ладили.
Хороший парень!
Я хотел бы навестить его, — он напряженно смотрел в глаза гуманоида.
— Как вам будет угодно, сэр.