С лица Айронсмита ушло безграничное добродушие — бывший клерк стал абсолютно серьезен. — Ничего.
Когда я пришел сюда, чтобы найти их, старая башня уже пустовала.
Я выбрал ее для своего будущего жилища, надеясь, что они еще вернутся.
Но они не вернулись.
Я так и не знаю, что с ними стало.
Холод, сквозивший в голосе собеседника, удивил Форестера, ибо сейчас перед ним стоял не наивный ленивый клерк, который валял дурака на развалинах компьютерного отдела. В данную минуту доктор видел перед собой уверенного и волевого мужчину, точно знающего, чего он хочет в этой жизни.
Начиная нервничать, Форестер дрожащим голосом спросил:
— Откуда столько злости на этих несчастных?
— Потому что Марк Уайт — невежественный и опасный фанатик.
У него все еще детские мозги — вы и сами могли понять это по тому мелодраматизму, с которым он нас сюда заманил. Вот только этому большому ребенку случайно попало в руки опасное оружие. Его безумная деятельность способна нанести вред Крылу IV, — спокойный голос бывшего клерка звучал с сокрушительной уверенностью в своей правоте.
— Если он готов сражаться с гуманоидами, для меня этого достаточно.
Я присоединюсь к нему.
Айронсмит посмотрел на доктора серьезными и немного грустными глазами.
— Вот затем я и пригласил вас сюда — чтобы предупредить. Я не хочу, чтобы вы повторяли ошибки Марка Уайта.
И Уоррена Мэнсфилда заодно.
Ваше отношение ко всему происходящему ошибочно, Форестер, и чревато опасными последствиями.
Форестер вздрогнул.
— Вы хотите сказать, мне могут дать эйфорид?
Айронсмит нервно пожал плечами. — Это не так плохо, как вам кажется, Форестер.
Я думаю, вы сами должны попросить об эйфориде.
Вы можете только навредить самому себе, да и другим тоже, если попытаетесь бороться с гуманоидами.
Лучше позвольте им помочь вам так, как они могут это сделать.
Доктор ничего не ответил, лишь до боли стиснул зубы.
Он молча смотрел на медный отсвет заката в воде, размышляя, как спросить о том, что его волновало.
Айронсмит спокойно продолжал: — От Марка Уайта исходит величайшая опасность.
Однако я убежден, что ему по-прежнему нужна помощь, и скорее всего он снова попытается связаться с вами.
Если он сделает это, пожалуйста, попросите его встретиться и поговорить со мной, пока он не успел наделать ничего непоправимого.
Я хочу иметь шанс доказать ему, что он глубоко ошибается.
Вы передадите ему мои слова?
— Это нонсенс, — Форестер отрицательно мотнул головой.
Голос его звучал хрипло.
— Но я хотел бы кое-что узнать, — он перевел дыхание, стараясь унять страх перед этим невероятным существом, даже непонятно, человеком ли, которое когда-то являлось простым клерком в Стармонте.
— Как вам удается так хорошо ладить с гуманоидами?
Почему вы так воинственно настроены против Марка Уайта?
И кто… кто был вашим партнером по шахматной партии?
— У вас чересчур богатое воображение, — усмехнулся Айронсмит, — Думаю, вам обязательно надо попросить об эйфориде.
— Не говорите так! — голос Форестера дрожал от волнения, рука невольно вцепилась в рукав математика: — Не говорите так!
Ведь вы можете помочь мне — вы свободны от их присмотра.
Пожалуйста, пожалуйста, Фрэнк, — будьте же человеком!
Айронсмит благодушно кивнул. — А я и есть человек.
И я действительно хочу помочь вам, если только вы мне позволите.
— Тогда просто скажите мне, что нужно делать.
Математик спокойно ответил: — Просто примите гуманоидов такими, какие они есть.
Это все, что я сделал.
Форестер вздрогнул от возмущения. — Принять этих монстров?
Когда они уже разрушили мою обсерваторию и лишили разума мою жену?
Когда они угрожают мне самому?
Айронсмит покачал головой, словно выражая сожаление:
— Мне жаль, что вы по-прежнему рассматриваете гуманоидов как злейших врагов.
Ваше отношение к ним столь же детское, как и у Марка Уайта. Боюсь, оно создаст вам массу проблем.