Тревога в глазах молодой женщины сменилась выражением радости — она склонилась к Форестеру, и ее полные чувственные губы растянулись в детской улыбке.
Рут неуверенно коснулась его лба, губ, и Клэю показалось, что на лице ее отразилась тень тщетной борьбы сознания с наркотиком. Но вот она уронила свою странную игрушку, и все исчезло.
Накрашенные губы девушки обиженно надулись, по бархатным щекам покатились слезы. Андроид тут же поднял игрушку и протянул ее Рут.
Она жадно схватила ее и прижала к груди, позволив машине вытереть слезы со своих щек.
Рут снова улыбалась, что-то тихонько напевая, и гуманоид увел ее из комнаты.
В следующий раз Форестер обнаружил себя в мягком раскладном кресле, с высоко поднятой ногой в гипсе.
Пораженный внезапно нахлынувшим ощущением полного одиночества, в которое его погрузил наркотик, Форестер прерывающимся голосом прошептал гуманоиду, стоящему за его спиной:
— Неужели у меня не осталось друзей, которые могли бы навестить меня?
Или все они получают свою дозу эйфорида? — горечь звучала в каждом его слове.
Машина моментально ответила: — Большая часть ваших помощников и друзей нашла утешение в эйфориде.
Лишь немногие удачливые исключения сумели найти счастье самостоятельно, в безвредной и созидательной активности.
Доктор Питчер пишет драмы — раньше врачебная практика не оставляла ему времени для этого.
Еще один счастливец — мистер Айронсмит.
— Вы не попросите их навестить меня?
— Они оба уже приходили, — промурлыкала машина.
— Только вы не узнали их.
— Когда Фрэнк Айронсмит снова придет…
Речь доктора замедлилась и прервалась — еще один укол эйфорида сделал свое дело.
Форестер старался вспомнить, о чем он хотел спросить Айронсмита, но никак не мог — до момента, когда очнулся на уже знакомом жестком столе в белой комнате, где ему когда-то сделали первый укол эйфорида.
Гуманоиды истязали его другими, очень болезненными инъекциями, и боль, казалось, рассеивала серое забытье.
Вслед за болью вернулось ощущение разбитости и плохого самочувствия, но нежные руки машин растирали и массировали его до тех пор, пока дрожь и холодный пот не прекратились.
Форестера вернули назад в спальню и посадили в специальное кресло на колесиках, где он обнаружил, что сжимает в руке яркую плюшевую игрушку, напоминавшую червяка с крыльями.
Доктор с отвращением бросил ее на пол.
— Чувствуете себя лучше, Форестер?
Удивленный приветливым голосом Фрэнка Айронсмита, доктор увидел молодого математика, стоящего в дверях комнаты с довольной улыбкой на лице. Он пришел один, без сопровождения гуманоидов.
— Похоже, что так, — неуверенно кивая, доктор потрогал сломанную ногу.
Гипс уже сняли, и даже отек спал.
Сгибая и разгибая ногу, Форестер не чувствовал боли.
— По-моему, все в порядке, хотя совсем недавно я отвратительно себя чувствовал.
— Это реакция на нейтрализующую сыворотку, — пробормотал Айронсмит.
Положив руки на поручни кресла, он отвез доктора в другую комнату и попросил гуманоидов закрыть скользящую дверь и оставить их наедине.
— Они привели вас в сознание, потому что мне нужна ваша помощь, — продолжил математик.
Доктор приподнялся было, чтобы проверить свое колено, но после слов молодого человека снова опустился в кресло, изучая Айронсмита.
Сейчас бывший клерк гораздо меньше походил на вечного студента, он заметно повзрослел.
Все такое же открытое, его дружелюбное загорелое лицо казалось строже и сильнее.
В его ясных и честных больших глазах светилась трезвая рассудительность.
Даже одет он был иначе — поношенные брюки и старая рубашка сменились шерстяным костюмом превосходного качества. Это одеяние делало его словно бы шире в плечах и самоувереннее, а серый пиджак, как отметил Форестер, застегивался обыкновенными пуговицами, а не родомагнитными застежками.
— Ваша память полностью восстановилась? — нетерпеливо спросил математик.
— Тогда слушайте. Я хочу, чтобы вы помогли мне обнаружить Марка Уайта и его выставку чудаков.
За все эти долгие месяцы мы так и не смогли поймать их, — Айронсмит недовольно сдвинул брови.
Доктор не произнес ни слова.
Глядя на Форестера сощуренными серыми глазами, бывший клерк принялся раскуривать сигару, набитую душистым табаком. — Маленькая Джейн Картер провела с вами в Стармонте почти час.
Может быть, она рассказала вам, где они скрываются и что намерены делать в ближайшем будущем.
Даже если она не назвала точного местонахождения Уайта, то наверняка упомянула какие-нибудь пригодные для дальнейшей работы детали.
Темное место глубоко под землей, припомнил Форестер, где со стен капает вода… Его губы сжались еще плотнее.
Айронсмит мягко настаивал: — Уайт способен наделать много глупостей.
Будь я на вашем месте, я бы помог поймать эту шайку.
Глядя на дымящуюся сигару, Форестер ощущал непреодолимую горечь.
— Все гораздо серьезнее, чем вам кажется, — на лице математика отразились нетерпение и досада.
— Я по-прежнему не могу рассказать вам больше того, что вы уже знаете, пока вы не присоединитесь к нам. Смею думать, что вы уже способны понять истинную природу гуманоидов и их предназначение…