Доктор всмотрелся в темноту в углах пещеры, куда никогда не падал дневной свет. Он услышал легкое журчание и звук падающих капель — вода стекала откуда-то сверху. Неужели ему придется слушать этот звук вечно?
Пещера по сути, была могилой, и Форестер был заживо похоронен в ней — до тех пор, пока ему не удастся совершить невозможное…
Доктор взял себя в руки, перестал стучать зубами и попытался обратиться к доводам разума.
Если телепортация перенесла его сюда, то она же поможет ему выбраться.
Глубоко вздохнув, он повернулся к Уайту.
— Простите, наверное, падение просто помутило на время мое сознание.
Я буду стараться изо всех сил, но не забывайте, что однажды я уже потерпел неудачу, — неуверенно закончил он.
Уайт спокойно ответил: — Вы можете сделать это.
Ведь вы ученый, а психофизика — тоже наука.
Значит, вокруг наблюдаемого нами феномена можно выдвигать гипотезы, развивать теорию и устанавливать закономерности.
Телепортация — лишь предмет для анализа и логических выводов. У нее есть свои законы, и вы их изучите.
Вообще-то это довольно сложная наука.
Это естественно — ведь скальпель хирурга не может обратиться на самого исследователя.
За годы невероятных усилий я обнаружил больше вопросов, чем ответов.
Например, что есть мозг?
Широкие плечи Уайта медленно поднялись, а затем взгляд его устремился к низкому арочному проходу, ведущему в соседнюю комнату пещеры.
Форестер знал, что оттуда тоже нет выхода наружу, но Джейн Картер внезапно появилась там из ниоткуда.
Несколько секунд она молча моргала, стараясь привыкнуть к темноте пещеры, а потом подбежала к Марку Уайту.
Доктор заметил белую изморозь на потрепанной меховой шубке девочки и ее темных непокрытых волосах.
Посиневшая и дрожащая от холода, она протянула Уайту небольшую, но явно тяжелую кожаную сумку.
Гигант извлек оттуда несколько белых самородков, тоже покрытых пушистым инеем. Он уже начал таять, и струйки воды растекались по деревянному столу.
Дрожа то ли от страха, то ли от холода, Форестер молча наблюдал за ребенком — босоногая девчушка преданными глазами смотрела на Уайта.
— Мне надо вернуться туда снова?
Уайт ласково улыбнулся и, посмотрев на кучку самородков, ответил: — Нет. Думаю, что этого вполне достаточно.
Ты очень хорошо поработала, Джейн, и Грейстон приготовил тебе кое-что вкусненькое. Иди поешь.
— О, спасибо!
Я так рада, что не надо больше идти туда — там ужасно холодно!
Девочка, сияя от счастья, побежала к нише, в которой Грейстон помешивал что-то ароматное в своем горшочке — теперь горшок стоял на электрической плите.
Изумленно глядя на оттаивающие льдинки на воротнике и волосах Джейн, Форестер не мог прийти в себя от шока.
Уайт медленно произнес: — Там действительно очень холодно.
Богатейшие месторождения палладия наверняка были вымыты из почвы давным-давно, потому что на планете больше нет эрозии.
Она потеряла звезду, когда-то согревавшую ее поверхность, и теперь там слишком холодно для существования плотной атмосферы.
Температура близка к абсолютному нулю.
Форестер моргнул и потряс головой.
— Вы хотите сказать, что Джейн способна преодолеть любой закон природы?
— Нет.
Она просто научилась использовать принципы психофизики — вероятно, неосознанно.
Она адаптируется.
Сначала Джейн всегда дрожала от холода — и на Драконьей скале, и здесь, когда мы впервые попали в эту пещеру. Но теперь она научилась регулировать температуру своего тела, — ответил Уайт.
— Но каким образом? — выдохнул Форестер.
— Она не может это объяснить.
Мне хотелось бы знать наверняка, но я в состоянии лишь строить догадки. Вероятно, она подсознательно способна сохранять вокруг себя фрагмент атмосферы необходимой плотности и до минимума сокращать диффузию молекул в окружающее пространство. Это единственное объяснение феномену выживания в практически безвоздушном пространстве. Точно так же она способна контролировать потери организмом воды и тепла.
Думаю, девочка даже может обращать углекислый газ в кислород, чтобы восполнять его количество в крови.
Но каким бы образом она это ни делала, ей удается достаточно долго продержаться в условиях почти абсолютного вакуума.
Холодок пробежал по спине доктора.
Он с трудом произнес: — А вы уверены, что она человек, а не мутант?
Гигант уверенно воскликнул: — Она такой же человек, как мы с вами!
Эти способности изначально имелись у каждого человека, но со временем были забыты и частично утрачены. Мы не используем величайшие дары природы, Форестер. А я до сих пор не уяснил себе законов, по которым они действуют. Возможно, я не вижу какого-то фактора, лежащего совсем на поверхности, — в голосе великана вдруг прозвучало отчаяние.
Чтобы немного расслабиться, он схватил еще один белый слиток и с силой швырнул его на пол.
Неугасимый огонь полыхал в глазах Уайта, и Форестер вдруг почувствовал всю ненависть и боль, горечь и упорство, питавшие это пламя.