Тусклые глаза Оверстрита за толстыми линзами очков казались огромными.
Палец его медленно двигался по потрепанному листу бумаги. — Я вижу номера комнат, написанные Мэнсфилдом. Первые три секции отвечают за информацию об Основной Директиве.
Следующие две — номер четыре и номер пять — ответственны за её выполнение.
Вот здесь-то Мэнсфилд и ошибся.
Он создал эту программу для гуманоидов из-за панического страха перед возможной войной и ложного убеждения в том, что людей необходимо защитить от самих себя — даже против их воли.
Именно эти две секции вам и предстоит заменить.
Погребенный в каменной пещере, не имея возможности наблюдать смену дня и ночи, Форестер утратил счет времени.
К тому же Уайту удалось одержать победу над сном — он не мог позволить себе тратить драгоценное время попусту.
Форестеру так и не удалось понять, каким образом работает механизм его постоянного бодрствования.
Иногда груз неимоверной усталости просто валил его с ног — но, следуя методике Уайта, доктор вскоре обретал подобие бьющей через край жизненной энергии великана. Да у него и не было никакого желания тратить на сон немногое оставшееся в их распоряжении время.
Руки Форестера покрылись волдырями и ожогами от постоянного соприкосновения с горячим металлом.
Глаза невыносимо болели от долгих часов, во время которых доктор напрягал зрение, чтобы разглядеть мельчайшие детали реле.
Травмированное колено ныло от сырости и холода пещеры.
Но, несмотря на это, Форестер продолжал работать до тех пор, пока усталость не начинала отступать.
Удивительно — даже застарелое несварение желудка больше не беспокоило доктора, и он мог наслаждаться вкусом любимых блюд без всяких неприятных последствий.
Посеребренные самородки палладия отправлялись в плавильную печь, потом отливались в формы, обрабатывались и, наконец, превращались в детали.
Опасные автоматические машины, свезенные гуманоидами на свалку, помогали доктору изготавливать мельчайшие сборные частицы реле.
Уайт, Форд и Грейстон работали на большой скамье, монтируя детали в единое целое. Необходимо было собрать две новые секции на замену созданным Мэнсфилдом.
Хотя внутри пещеры время словно остановилось, на Крыле IV андроиды по-прежнему продолжали работать. Однажды Эш Оверстрит покинул свою комнату, громко шаркая ногами, подошел к Форестеру и тронул его за плечо.
Волнение звучало в хриплом шепоте ясновидца: — Извините, но, кажется, у нас могут возникнуть проблемы Я не в состоянии разглядеть наверняка — сам не знаю почему, — но чувствую, что гуманоиды завершают свое строительство под защитным куполом.
Я уверен, что эта новая штука представляет для нас огромную опасность.
— Его огромные тусклые глаза не естественно мерцали за толстыми линзами.
— Думаю, мы должны сделать все возможное прямо сейчас.
Вы готовы?
Форестер проверил последнее реле и подправил крохотный винтик.
Уложив инструменты и лупу, он неохотно согласился, что все действительно готово.
Глава двадцать первая
Итак, время пришло.
Работа над новыми секциями подошла к концу, и Форестер сказал, что готов.
Наблюдая за тем, как исчезает и появляется малышка Джейн, доктор почти справился со своим первоначальным недоумением и привык воспринимать телепортацию как простой процесс взаимной замены сил.
Но Крыло IV находилось в двух сотнях световых лет…
Форестер стоял рядом с Уайтом и Джейн возле двух длинных палладиевых секций реле, лежащих на скамье, и содрогался при мысли о предстоящем путешествии.
Двенадцать триллионов миль!
Это в несколько раз больше, чем расстояние, на котором свет среднего солнца виден невооруженным человеческим глазом.
Вслед за мыслями о невероятности расстояния к нему вернулись былые страхи и сомнения в возможности телепортации как таковой.
Темные своды пещеры снова стали каменной клеткой, из которой не было выхода.
Падающие капли воды словно издевались над Форестером, с легкостью проникая туда, куда человек не имел возможности проникнуть. Тяжелый влажный воздух затруднял дыхание, нависающая над головой неровная поверхность скалы вызывала приступы клаустрофобии.
Доктора вновь стал беспокоить желудок, а поврежденное колено ныло особенно остро.
Все теории и законы старой ортодоксальной физики словно покинули заброшенные лаборатории и обсерватории, тяжким грузом опустившись га плечи ученого, лишая его веры в задуманное.
«Этого не может быть! — взывал его рассудок.
— Ни один человек не в состоянии просто так перешагнуть двенадцать триллионов миль, словно перейдя из одного нарисованного мелом квадрата в другой».
Доктор медленно отвернулся от поблескивающих секций реле, представлявших собой два длинных палладиевых ящика, внутри которых крылась последняя надежда человечества. — Я не могу этого сделать.
Расстояние слишком велико!
— Вытирая вспотевший лоб, Форестер переводил взгляд с застывшего в нетерпении гиганта на малышку Джейн.
— Может быть, сначала мы попробуем короткий скачок? Хотя бы из пещеры на землю. Мне надо свыкнуться с мыслью, что такое возможно.
Уайт покачал головой: — Чушь.
Вы можете попасть на Крыло IV — вспомните свою собственную теорию.
В пространстве психофизики лаборатория Мэнсфилда так же близка к вам, как я или Джейн.
Кроме того, Оверстрит сказал, что нам надо торопиться.
Так что вперед! Джейн поможет вам, если вы сами расслабитесь и не будете неосознанно сопротивляться. — Уайт перевел взгляд с Форестера на новые секции реле, и доктор снова поразился силе негасимого пламени, горевшего в глазах рыжеволосого гиганта.