Она молча стояла на мостике, неподвижная, словно робот.
Побледневшее лицо ребенка выражало сильный испуг, а огромные глаза были устремлены на дверь.
Глава двадцать вторая
Не выпуская холодного края панели, чтобы вновь не потерять равновесие, Форестер с опаской повернулся в ту же сторону.
Дверь все еще была закрыта.
Находясь в эпицентре бушующей энергии, он не слышал ни одного постороннего звука.
Но стоило ему снова взглянуть на приближающегося гуманоида, как легкий скрип возвестил о том, что дверь открылась.
Из тени вышел мужчина и уверенно пошел навстречу Форестеру, пренебрегая опасностью оступиться на узком настиле мостика.
— Остановитесь, Форестер!
Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, ученый теперь лишился еще и дара речи — он хорошо знал этот чистый, приятный голос, эхом отдающийся от стен комнаты. Голос принадлежал человеку гораздо более опасному, чем любой гуманоид, — Фрэнк Айронсмит уверенно шел им навстречу, не считая нужным смотреть под ноги или придерживаться рукой о стену.
— Вы бестолковый тупица, Форестер!
— Голос математика стал спокойнее, в нем не слышалось ни ненависти, ни злости — только безграничное сожаление.
Тронутое загаром мальчишеское лицо Айронсмита хранило выражение суровой сдержанности и уверенности в себе, а в серых глазах отражалась боль — математик смотрел на неподвижную Джейн.
— Посмотрите, что вы наделали!
На мгновение Форестер замер. Все его надежды рассыпались. Доктор отчаянно желал, чтобы перед ним стоял не человек, а еще один гуманоид, которого Джейн с легкостью может уничтожить.
Пытаясь справиться с нахлынувшей слабостью, ученый не мог оторвать руки от края палладиевой панели.
Ему казалось, что заключенные в металлических конструкциях силы вырвались наружу и сейчас бушуют над головой подобно беспощадному торнадо.
— Я пытался предупредить вас, Форестер.
Еле слыша голос Айронсмита, доктор недоверчиво моргал, глядя на математика и не умея понять, как он тут оказался. Фрэнку Айронсмиту следовало бы и дальше бездельничать в Стармонте, читать свои древние книги, играть в загадочные шахматы и кататься на старом велосипеде.
Однако он каким-то образом переменился. Раньше Айронсмит был лишь вечно беззаботным клерком из компьютерного отдела, растрачивающим блистательный талант на трудноосмысляемые физические парадоксы.
Теперь он выглядел столь же юным, но казался много жестче, спокойнее и увереннее в себе.
— Я предполагал, что Марк Уайт обратится к вам, но…
Форестер первым прервал плавное течение этой полной сожаления речи.
Он стоял с пустыми руками — даже кусачки, и те упали на пол. Но теперь, когда ему наконец-то удалось добраться до цели, доктор не намерен был отступать.
Он бессознательно сжал пальцы в кулак и неожиданно для самого себя резко замахнулся.
Рванувшись вперед, Форестер забыл все свои страхи — перед работавшими поблизости гуманоидами, перед бездной, лежащей у него под ногами.
Он помнил лишь то, что Айронсмит постоянно защищал гуманоидов и всегда пользовался удивительной свободой. А его люди охотились за Уайтом.
Доктор попытался одним ударом сбросить подлого предателя с узкого мостика, но Айронсмит ловко увернулся.
— Это вам не поможет, Форестер.
— Математик с легкостью перехватил занесенный кулак и улыбнулся, словно извиняясь за свои действия. Затем он вывернул ученому руку, прижимая его к серебристой панели.
Форестер вскрикнул, не удержал равновесия и упал прямо на больное колено.
Пронзительная боль заставила его забыть о злости.
— Вы не в лучшей форме для драки.
Лучше сдайтесь сразу, — низкий спокойный голос Айронсмита выражал лишь сожаление — ни тени ненависти или неприязни.
— Ну уж нет!
— Форестер потряс головой, чтобы скорее избавиться от мыслей о боли.
Он попытался разжать железную хватку своего противника и подняться на ноги.
Глядя прямо перед собой, доктор снова увидел малышку Джейн — она по-прежнему стояла на мостике, бледная от страха, не делая никаких попыток спастись. Доктор боролся с приступами боли, а потом выкрикнул пришедшую ему в голову мысль: — Джейн!
Останови его! Ты можешь это сделать!
Айронсмит сжал его руку еще крепче, и Форестер не был уверен, где боль была сильнее — в ушибленном колене или словно в тисках зажатой руке. Холодный пот выступил у него на спине. Доктор судорожно сглотнул и снова крикнул:
— Останови его, Джейн!
Точно так же, как ты останавливала гуманоидов.
В его теле тоже есть частицы калия, просто они не сосредоточены в одном месте, а рассыпаны повсюду.
Мистер Уайт поможет тебе найти их, а ты знаешь, как заставить атомы взорваться.
Джейн, найди атомы калия-40 и взорви их! Холодные волны боли накатывались одна за другой, заставляя задерживать дыхание.
Девочка молча покачала головой — движение ее было еле заметным и выглядело неестественно.
Посиневшие губы едва пошевелились, а потом Джейн снова застыла, словно не занятый работой гуманоид.
Краска отхлынула от ее худого лица, а огромные темные глаза, казалось, утратили способность видеть и стали слепы, как стальные глаза андроидов.
С Айронсмитом ничего не произошло.
Детонация даже самой мельчайшей частицы нестабильного калия в его теле убила бы математика мгновенно. Но молодой человек по-прежнему стоял и смотрел на Форестера с тем же выражением сожаления.