Вид неба навел Форестера на мысль, что он находится уже не на Крыле IV.
Серая дымка, нависавшая над планетой гуманоидов, куда-то исчезла, а небо над скалами и далекими темными холмами имело неестественно черный цвет — лишь кое-где на нем виднелись сероватые клочки облаков.
И над всем этим мрачно возвышался гладкий купол, излучавший молочно-белое сияние, похожее на отдаленный блеск сотен бриллиантов, покрытых изморозью.
Несколько секунд Форестер просто молча смотрел на это зрелище, пытаясь прийти в себя и дрожа от неимоверного холода.
Он стоял босиком на покрытых ледяной коркой мелких камнях, одетый лишь в тонкую серую пижаму.
Жуткий холод мешал дышать и обжигал кожу. Доктор не мог прийти в себя от неожиданности, пока не почувствовал, как чья-то слабая рука прикасается к нему.
— О доктор Форестер!
— Джейн Картер стояла возле него на дне высохшей реки — она больше не была во власти гуманоидов.
Ее огромные испуганные глаза снова могли видеть, а холодная улыбка машины исчезла с губ девочки.
— Я так замерзла!
Пожалуйста, сделайте что-нибудь! — Ребенок жался к нему, дрожа всем телом.
Окончательно перестав что-либо понимать, Форестер растерянно спросил: — Но что я могу сделать? Я даже не знаю, где мы находимся.
Говорил он с трудом, потому что леденящая пустота едва позволяла дышать.
В горле пересохло, легкие горели, а губы отказывались подчиняться.
Он не мог произнести ни звука, равно как не мог и услышать ничего — как будто они находились в мертвом вакууме.
Однако девочка, казалось, поняла его, ибо глаза ее еще больше расширились от страха.
— Вы не знаете?
— Она нахмурилась, лицо ее исказила гримаса боли.
— Но вы обязаны это знать!
Ведь это вы забрали меня у черных машин и перенесли нас сюда.
Все, что я сделала, — просто показала вам, куда надо идти.
— Этого не может быть!
Всего минуту назад я находился в клетке, ожидая, пока меня поведут к новым реле.
Не помню, чтобы я вообще что-нибудь делал.
Я даже не надеялся выбраться оттуда и понятия не имею, где мы сейчас находимся! — удивленно произнес Форестер.
Девочка подошла ближе. — Я знаю, где мы.
Мы на той самой холодной планете, куда мистер Уайт посылал меня за слитками палладия.
Я всегда торопилась вернуться обратно в пещеру, чтобы согреться, но теперь мы не можем вернуться туда.
Гуманоиды снова поймают нас, если мы вернемся.
Пожалуйста, скажите, куда мы можем уйти?
Форестер по-прежнему стоял, ничего не понимая и отказываясь верить словам девочки.
Он вспомнил покрытые инеем слитки палладия, которые Джейн приносила откуда-то с далекой и очень холодной планеты. Теперь доктор понял, чем на самом деле являлся сверкающий вдали купол.
Беспощадный холод пронзал каждую клеточку его тела.
Итак, они с Джейн попали на мертвую планету, затерянную вне их собственной галактики.
Видневшиеся на небе овальные фигуры серого цвета были такими же безжизненным островками чужой Вселенной.
А высокая спираль — должно быть, край их собственной галактики, сияющий светом, который множество солнц испустило задолго до того, как первый человеческий философ на материнской планете возмечтал найти вечную реальность.
Напуганная девочка продолжала всхлипывать: — Здесь так ужасно холодно.
Сделайте что-нибудь, пожалуйста!
Я не смогу долго удерживать вокруг нас воздух и тепло.
Я не знаю безопасного места, куда мы могли бы уйти.
Пожалуйста…
Форестер недоуменно покачал головой.
Должно быть, прошло много миллиардов лет, прежде чем случайный атом залетел в такую даль, преодолев бескрайнюю тьму.
А сколько времени прошло, пока какое-то затерянное солнце согрело черные холмы, а вода омыла замерзшую землю!
Но этот мир давно уже был мертв.
Дневной свет никогда больше не рассеет черно-серебристый мрак пустыни и нависшую над ней безмолвную ночь.
Ни одно живое существо не способно долго прожить здесь.
Доктор стоял с пустыми руками, ощущая острую боль в колене и обжигающий холод камня.
Усталость внезапно опустилась ему на плечи неподъемным грузом.
Странно, что он вообще еще жив при абсолютном нуле.