Девочка пожала плечами и глубоко вздохнула. — Вы просто не помните.
Мне казалось, что прошла целая вечность, пока вы превращали камни в вещи, а я ждала на жутком холоде.
Взволнованный взгляд ученого снова обратился к безжизненному пейзажу за стенами купола. Странный холодок пробежал по спине Форестера, когда он заметил тонкий лучик света — тоже попавший сюда из другой галактики.
Доктор был хорошо знаком с принципом трансмутации веществ.
Инспектируя по приказу министерства обороны гражданские ядерные реакторы, он иногда наблюдал устрашающие метаморфозы: небольшой образец соды, алюминия или платины, помещенный в раскаленный реактор через отверстие в освинцованной перегородке, превращался в смесь смертоносных радиоактивных веществ, среди которых можно было найти частицы магния, золота или кремния.
Форестер знал механизм ядерной трансмутации, по законам которого необузданная энергия реактора дробила атомы и перекомбинировала их элементарные частицы.
Все это было давно и хорошо знакомо.
Но превращение одних атомов в другие с помощью одного только разума!
Просто невозможно представить себе, как холодный гранит распадается на элементарные частицы и превращается в обработанные листы первосортной стали, толстое антирадиационное стекло, пластиковые столы и даже банки маринованных огурцов с яркими фирменными наклейками! И все это — одной лишь силой мысли!
Форестер не мог представить себе механизм подобного превращения.
Скептическая половина его мозга пыталась отрицать очевидное — но сколько ни отрицай реальность, она от этого не перестанет существовать. Купол со всем его содержимым тоже был реальностью и по-прежнему защищал людей от убийственного холода мертвой планеты. Поэтому ученый попытался найти разумное объяснение происшедшему.
Возможно, теория замены сил работает и здесь — концепция непрерывной пульсации идентичности между одной атомной частицей и ее многочисленными близнецами.
Каждая частица под влиянием фактора вероятности в той или иной степени существовала повсюду.
Теория замены сил однажды уже дала Форестеру рабочее объяснение феномена телепортации, и теперь доктор нашел ей другое применение. Та же теория допускала возможность превращения каменной глыбы в их теперешнее убежище с помощью силы мыслительного процесса.
Ведь набор химических и физических свойств вещества, несомненно, ограничен определенными моделями атомной идентичности.
Любое изменение модели, естественно, повлечет за собой изменение свойств — трансмутацию.
Таким образом, можно предположить, что все модели существования материи есть не что иное, как функции вероятности замены сил.
Вероятность!
Сама по себе являющаяся нерешенной загадкой, она оказалась и универсальным ответом.
Джейн Картер неоднократно доказывала, что ее мозг способен управлять вероятностью — взрывать нестабильные атомы или перемещать девочку в пространстве.
Лаки Форд демонстрировал то же самое на более простом примере — подбрасывая игральные кости на Драконьей скале и всегда получая нужное число.
Истина была где-то рядом.
Форестер снова ощутил уверенность в себе благодаря короткой вспышке света, прояснившей хоть что-то в кромешной тьме непонимания.
Но свет погас, и перед доктором встали не имеющие ответа вопросы Марка Уайта.
Что есть мозг?
Каким образом может он управлять чем бы то ни было, даже вероятностью?
Каковы законы подобных процессов и чем они ограничены?
Снова почувствовав себя в тупике, Форестер посмотрел на зажатую в руке логарифмическую линейку.
Ее планка легко скользила по желобу и имела четыре специальные секции, которые доктор хотел добавить для решения задач родомагнетики.
Форестер обреченно покачал головой. — Похоже, я действительно создал все это, но до сих пор не понимаю, каким образом. Он повернулся лицом к девочке.
Джейн подняла голову: — Вы должны попытаться вспомнить.
Пожалуйста, попробуйте!
Ведь черные машины все еще держат у себя мистера Уайта и остальных.
Мои друзья нуждаются в нашей помощи.
Доктор Форестер кивнул и сжал зубы, силясь вспомнить собственные действия.
Их чудесное спасение с Крыла IV и появление безопасного убежища по-прежнему казались ученому столь же таинственными, как мертвый ландшафт холодной планеты, на которой им довелось очутиться.
Он устало покачал головой.
Джейн взволнованно прошептала: — Подумайте о том, как вы научились этому!
О чем вы думали до того, как все забыли?
Форестер оцепенел от внезапной догадки. — Ну, конечно же!
Мое уравнение равнозначности!
Почему он не вспомнил об этом раньше?
Лежа в железной клетке под неусыпным надзором гуманоида, он увлеченно размышлял о безграничных возможностях, которые предоставляло человечеству открытие первичной материи.
Это новое знание было слишком важным, чтобы вот так запросто выкинуть его из головы.
Удивляясь собственной неосторожности, доктор схватил карандаш и наскоро записал уравнение на бумаге — не переставая восхищаться его универсальностью. Форестера мучил страх, что найденная истина может снова ускользнуть от него за не поддающийся объяснению барьер забвения.
Джейн с надеждой спросила: — Ну что?
Теперь вы вспомнили?
Он покачал головой, стараясь не обращать внимания на разочарованное лицо ребенка. — Не так много, как хотелось бы.
Но мне кажется, это уравнение станет ключом, если я пойму, каким образом его следует использовать.
Оно дает нам константы равнозначности ферромагнитной и родомагнитной энергий — при этом в рамках платино-магнетизма, который также является энергией разума.