Многие люди пошли по моим стопам, хотя лишь единицы достигли того, к чему приблизились мы с вами, Форестер.
Главная причина неудач, как мне кажется, в непродуманной философии.
У меня не было никакой научной идеи, когда тридцать лет назад я пытался взорвать Крыло IV родомагнитной ракетой — к счастью, неудачно.
Мной тогда управлял эгоизм, а не рассудок.
Я мечтал о свободе, не заслуживая ее.
Гуманоиды подарили мне настоящую свободу.
Форестер передернул плечами в знак протеста и сжал зубы от приступа боли.
Старик спокойно продолжил: — Не двигайтесь.
Вам надо подождать лишь несколько минут, пока психофизическая система будет готова излечить ваше тело и душу.
Тридцать лет назад мне повезло меньше, потому что Айронсмит еще не создал реле.
Форестер задержал дыхание и постарался не напрягать больную ногу. — Что?
Марк Уайт рассказывал мне, как гуманоиды изгнали вас с Крыла IV, когда вы попытались изменить Основную Директиву, и преследовали вас на каждой новой планете.
Думаю, тогда вы не очень-то доверяли им, а, Мэнсфилд? — в голосе доктора слышались обвинительные нотки.
— Вы правы.
— Тогда почему же вы предали нас?
— Никто не предавал вас, Форестер.
Я просто изменился — точнее, гуманоиды изменили меня.
Позвольте, я расскажу вам, как это произошло.
Возможно, тогда вы сможете иначе отнестись к системе.
Форестер отрицательно покачал головой, но все-таки решил выслушать Мэнсфилда.
Старик продолжал: — Как я уже говорил, тридцать лет назад реле Айронсмита еще не существовало в природе.
Гуманоиды унаследовали то же пренебрежение к человеческому мозгу, которое было у меня самого, а их собственный мозг не отличался изобретательностью.
Психофизические свойства платины в то время еще не были известны.
Когда гуманоиды, наконец, поймали меня, они прибегли к операции.
— Операции?
Операции чего? — Доктор застыл от ужаса.
— Они прибегли к операции для того, чтобы уничтожить противоречия и ненависть, которые мешали мне принять их услуги.
Им пришлось лишить меня части воспоминаний, опасных для Основной Директивы.
Довольно неприятная операция. Я рад, что новая система позволяет избежать физических страданий.
Тем не менее благодаря гуманоидам я стал свободен.
— Так это и есть тот путь, который вы мне предлагаете?
Айронсмит тоже прошел через это? Или он получил свои многочисленные привилегии за определенные услуги? — Доктор невольно вздрогнул.
— Айронсмит не оказывал им никаких услуг, за которые ему пришлось бы стыдиться.
Просто гуманоиды — отличные психологи. Признайте, я все-таки неплохо их запрограммировал.
Они вполне способны отличить того, кто нуждается в присмотре от тех немногих счастливчиков, которые справляются сами. Ваши опасные замыслы всегда были очевидны для них, так же как и доброжелательность Айронсмита. — Легкая улыбка скользнула по морщинистому лицу старика.
— Айронсмит доброжелателен?
— Форестер задержал дыхание, готовясь разразиться бурным протестом. Но приступ злости вызвал приток крови к мозгу, и рана на голове невыносимо заныла.
Воспользовавшись его молчанием, Мэнсфилд продолжал: — Вскоре после операции они освободили меня и даже позволили продолжать научные изыскания.
Конечно, о практической физике пришлось забыть из-за полного отсутствия необходимого оборудования.
Но психофизика вполне заменила мне физику.
Налитые кровью глаза Форестера сузились.
Старик дождался сдержанного кивка своего собеседника и продолжил: — Лично я всегда был скептиком. Думаю, вы тоже.
Сознательное отрицание психофизических феноменов обычно является следствием отрицания любви — отрицанием созидательной энергии бессознательного психофизического толчка.
Изъяв из моего сознания ненависть, гуманоиды одновременно высвободили задавленные психофизические способности.
Первым развился дар телепатии, и вскоре я смог общаться со всеми философами этой планеты.
Форестер язвительно обронил: — Философами — или изменниками?
Старик обернулся и показал рукой на расстилавшийся за стенами музея пейзаж: серебристые башенки, венчавшие зеленые холмы, голубое озеро, поверхность которого покрывала легкая зыбь. — Разве все это похоже на плоды предательства?
Нет, Форестер, это Институт психофизики.
Его создали почти семьдесят лет назад несколько умных и способных людей, освобожденных гуманоидами от повседневных забот.
Они обратились от физики к философии, а затем к новому типу психологии — науке о человеческих возможностях.