Они искали истину и нашли ее.
Услуги машин предохраняли их, не позволяя заниматься впечатляющими, но бесполезными опытами телургии…
Форестер нахмурился и вопросительно посмотрел на старика.
Мэнсфилд пояснил: — Телургия — термин для обозначения психогенной трансмутацин вещества.
Вы бессознательно использовали ее для построения убежища на мертвой планете.
Забавно! Ведь телургист сначала должен научиться понимать субатомные структуры материалов, которые он хочет преобразовать, и нуждается в точном знании атомной, молекулярной, кристаллической и грубой физической структуры того, что намеревается создать.
Ваше телургическое убежище — примечательный пример бессознательной адаптации.
Практические навыки мозга были очень полезны, даже для первых теоретиков новой философии.
Будучи разбросанными по многочисленным планетам, управляемым гуманоидами, они искали друг друга с помощью телепатии.
Телепортация свела их вместе здесь, где они и основали Институт.
Телургия освободила их от необходимости в машинах, а ясновидение позволило отводить опасность от Крыла IV — опасность, исходящую от фанатиков вроде вас или меня — каким я был до операции, когда думал, что создал гуманоидов чересчур совершенными.
Договор появился, когда мы впервые предупредили гуманоидов об опасностях, которые таились в психофизической энергии.
Машины согласились сохранить Институт и даже поддерживать его — в обмен на нашу помощь.
Слабо кивая, Форестер сумел наконец-то слегка приподняться.
Он осторожно дотронулся до распухшего колена и сжал зубы, чтобы не вскрикнуть.
Воспаленные глаза скользили по блестящим стеклянным ящикам с оружием, дотянуться до которого не представлялось возможным.
Мэнсфилд указал рукой на деревянные стрелы, самонаводящиеся ракеты, арбалетные болты, ампулы с токсинами и родомагнитные ракеты. — Все это — часть Института.
Собранные экспонаты призваны напоминать нам о старом враге, возрождающемся в каждом новом человеческом существе.
Жизнь — жестокая штука, и частенько она превращает людей в животных.
Все душевные раны должны зажить до того, как человек повзрослеет.
Некоторые излечиваются быстро, но большинство страдает довольно долго.
Есть и такие, которым уже не помочь никакими природными лекарствами.
Первой великой целью нашей новой психологии была способность излечивать подобные душевные раны безболезненно и надежно.
Думаю, с помощью новой системы Айронсмита мы достигнем желаемого.
Форестер отчаянно старался слушать внимательно, хотя колено пронзали тысячи маленьких иголочек боли, в голове шумело, а желудок сводило от голода.
Форестер с трудом отодвинулся от танка, не поворачивая головы в сторону ящика с платиновым детонатором — последней надеждой человечества.
Мэнсфилд настойчиво продолжал: — Я хочу, чтобы вы поняли, чтобы увидели сами — наши мотивы просты, человечны и благородны.
Все, что мы делали, рано или поздно должно было произойти.
Может быть, вы все ещё не любите гуманоидов, но альтернатива им — смерть.
Они останутся с нами, и я хочу, чтобы вы поняли, сколь многого постигло человечество благодаря моим машинам.
Теперь доктор Форестер лежал молча.
— Благодаря использованию силы разума технология вступила на новую стадию.
Разве вы сами не заметили этого?
Техники слишком заняты, чтобы задумываться о трагических последствиях создания смертоносных игрушек вроде ваших родомагнитных детонаторов. А они вполне могли попасть в руки интеллектуальных варваров.
Я создал гуманоидов, чтобы положить этому конец.
Подобные вам ученые с их непомерными амбициями нарушили баланс цивилизации, лишили ее центробежных сил.
Несчастные люди вроде вас или Марка Уайта просто увязли в этой дилемме.
Даже когда отчаяние вынудило вас обратиться к психофизике, вы не достигли больших успехов, ибо не являлись в душе философами.
Вы нуждались в присмотре гуманоидов, чтобы поразмыслить.
Вы не смогли принять машины, когда они пришли впервые, потому что нарушенный баланс вашей цивилизации наполнил умы людей ненавистью — антитезой созидательной психофизической энергии.
Вы не желали принять истину, занимаясь изобретением все новых и новых орудий убийства.
Айронсмит — вот он, новый тип человека!
— На жестком лице Мэнсфилда отразилось искреннее восхищение.
— Подобные ему создали Институт, хотя в Стармонте он отнюдь не блистал.
Впрочем, настоящий философ свободен от всяких деструктивных сил, в число которых входят и непомерные амбиции.
Вы ведь наверняка считали его бездельником?
— Абсолютно бесполезным существом.
Только в математике, он, пожалуй, был хорош. — Форестер горько усмехнулся.
— Айронсмит нашел себя с приходом гуманоидов.
Они поняли, что он не опасен, и сохранили ему свободу.