– Хэлло! Кто там? – крикнул он.
Трепетный голос с огромным чувством исполнял песню, очень распространенную среди рабов:
Сколько слез, сколько слез и рыданий…
– Проклятая девка!
Я задушу ее! – буркнул Легри и вдруг с бешенством заорал: – Лина!
Лина! Но только эхо насмешливо повторило: «Лина… Лина…»
А нежный женский голос продолжал:
Нет, не может, не может быть прощения Тем, кто страдания и горе причинял…
Легри сделал шаг вперед и снова остановился.
Ему стыдно было бы в этом признаться, но крупные капли пота выступили у него на лбу и сердце усиленно колотилось от страха. Ему показалось, что где-то впереди мелькнуло что-то белое, и он задрожал при мысли, что это, быть может, в тумане скользит тень его матери.
– К черту! – выругался он, возвращаясь в гостиную. – Я знаю сейчас твердо: нужно оставить в покое этого негра.
Мне кажется, меня околдовали. Да, да, именно так.
Меня с той самой минуты знобит и бросает в пот.
Где он добыл этот локон?
Не может быть, чтобы это был тот самый… Да нет же, нет!
Я сжег его… Я отлично знаю, что сжег…
– Эй вы! – завопил Легри, топая ногой, и засвистел, подзывая собак. – Составьте хоть вы мне компанию! Но собаки только приоткрыли сонные глаза и сразу же снова уснули.
– Вот как? Тогда я позову Сэмбо и Квимбо. Пусть споют, пусть спляшут какой-нибудь из своих дьявольских танцев… Пусть отгонят эти страшные мысли!
…Было уже около двух часов ночи, когда Касси, возвращаясь из сарая, где лежал несчастный Том, услышала дикие взвизгивания, топот и собачий вой, сливавшиеся в какую-то адскую какофонию.
Подойдя к окну, Касси заглянула в комнату.
Легри и оба надсмотрщика распевали песни, завывали, опрокидывали стулья и строили друг другу самые чудовищные гримасы.
«Неужели, – подумала Касси, – было бы преступлением избавить мир от этих трех мерзавцев?»
Она поспешно отвернулась и, пройдя по черному ходу, побежала по лестнице наверх, в комнату Эмелины.
Глава XXXVI
Эмелина и Касси
Войдя в комнату, Касси увидела Эмелину, которая, бледная от ужаса, забилась в самый отдаленный угол комнаты.
Услышав скрип дверей, она в испуге поднялась, но, увидев Касси, бросилась к ней навстречу и схватила ее за руку:
– О Касси, это ты!
Я так счастлива, что ты пришла!
Я так боялась, что это… Ты не знаешь, как они всю ночь шумят там внизу…
– К сожалению, знаю, – сухо ответила Касси. – Сколько раз мне приходилось это слышать.
– Касси, милая, неужели нет возможности бежать?
Все равно куда! В саванны, туда, где змеи… куда хочешь!
Нельзя ли бежать хоть куда-нибудь, только бы подальше отсюда?
Я хотела бы жить в саваннах… грызть древесную кору… Мне приятнее было бы чувствовать подле себя змею, чем его.
– Многие здесь думали так, как ты, и я знаю, чем это кончалось. Тебе не удалось бы остаться в саваннах. Тебя затравили бы собаками, вернули бы сюда и тогда… тогда…
– Что бы он сделал? Девушка в страшном волнении, затаив дыхание, впилась взглядом в лицо Касси.
– Уж лучше спроси: на какую жестокость и низость он не оказался бы способен!
Своему ремеслу он выучился от пиратов Вест-Индии.
Ты навсегда утратила бы сон, если бы я рассказала тебе все, что мне довелось видеть и что он сам хвастливо рассказывает о себе.
Я слышала здесь вопли, которые потом неделями звучали в моих ушах.
Погляди, вон там есть место, где стоит обуглившееся дерево с обгоревшей листвой. Земля вокруг него покрыта пеплом.
Спроси, что совершалось там, и увидишь, посмеют ли тебе ответить.
– О господи, что ты хочешь сказать?
– Я ничего не хочу сказать.
Мне страшно даже вспоминать об этом!
Никому не ведомо, что? предстоит нам увидеть завтра, если несчастный Том будет упорствовать дальше.
– Но ведь это чудовищно! – воскликнула Эмелина. – О Касси, что мне делать? Посоветуй…
– То, что делала я.
Исполняй то, что требуют от тебя, хотя бы ненавидя и проклиная.