Шляпа Сэма совсем разъехалась. Торчавшие кверху концы листьев придавали ей крайне вызывающий вид и даже некое сходство с вождем дикого племени. У шляпы Энди поля были совсем оторваны, но он ловким шлепком нахлобучил на голову тулью и самодовольно оглянулся вокруг, словно спрашивая:
«Кто посмеет сказать, что это не шляпа?»
– Ну, ребята, – крикнул Хеллей, – шевелитесь! Времени терять нельзя!
– Сию минуточку, – ответил Сэм, передавая поводья Хеллею и почтительно поддерживая стремя, в то время как Энди отвязывал двух других лошадей.
Но едва лишь Хеллей коснулся седла, как горячая лошадь сделала неожиданный скачок и скинула своего хозяина, так что он, перелетев через ее голову, упал на мягкую высохшую траву лужайки.
Сэм испустил крик ужаса и ухватился за поводья, но так как при этом жесткие концы пальмовых листьев коснулись глаз лошади, то это отнюдь не содействовало ее успокоению.
Возбужденное животное свалило Сэма с ног, презрительно фыркнуло, взвилось на дыбы и понеслось к нижнему краю лужайки, куда за ним последовали Билль и Джерри, которых, следуя уговору, Энди своевременно отпустил, ускоряя их бег своими криками и возгласами.
Началась невообразимая сумятица.
Сэм и Энди бегали и кричали, собаки лаяли. Пит, Мос, Менди, Фанни и все чернокожие мальчишки и девчонки с плантации, примчавшиеся на шум, хлопали в ладоши, вопили и кричали, охваченные горячим усердием и неудержимой готовностью услужить.
Серая в яблоках лошадь Хеллея, быстрая и горячая, казалось, испытывала величайшее удовольствие от этой игры. Имея для бега в своем распоряжении свободное пространство длиной в полумилю, окаймляемое с двух сторон лесом, она забавлялась тем, что подпускала преследователей совсем близко к себе, и, когда они оказывались почти рядом, делала прыжок в сторону, и, фыркнув, вскачь уносилась к лесу и исчезала за деревьями.
В намерения Сэма вовсе не входило поймать которую-нибудь из лошадей раньше, чем он сочтет это нужным. Но со стороны должно было казаться, что он делает самые героические усилия, чтобы догнать разыгравшихся коней.
Подобно мечу Ричарда Львиное Сердце[9 - Ричард Львиное Сердце – английский король в 1189 – 1199 гг. За храбрость, проявленную им в битвах, получил прозвище Львиное Сердце.], который всегда сверкал в самой гуще боя, пальмовая шляпа Сэма виднелась всюду, где могла грозить опасность, что будет поймана хоть одна лошадь. Стоило только лошади замедлить бег, как он с воплем:
«Стой! Стой! Наконец поймали!» – бросался к ней, и она незамедлительно летела дальше.
Хеллей бегал взад и вперед, ругался и топал ногами.
Мистер Шельби, стоя на веранде, тщетно силился отдать какие-то приказания слугам, а миссис Шельби из окна своей комнаты с удивлением наблюдала за происходящим. В глубине души она, вероятно, догадывалась, чем вызван был этот переполох.
Было уже около двенадцати, когда Сэм, верхом на Джерри, с торжествующим видом подскакал к веранде. Он держал в поводу покрытую потом и пеной лошадь Хеллея. Но горящие глаза и раздувающиеся ноздри благородного животного говорили о том, что в нем еще не угасла жажда свободы.
– Поймал! – ликовал Сэм. – Не будь меня, они бы всю душу порастрясли, бегая за ней, но я ее поймал!
– Ты? – переспросил Хеллей не слишком приветливо. – Не будь тебя, этого вообще не случилось бы.
– Господи, смилуйся над нами! – произнес Сэм тоном величайшего огорчения. – Я ведь так гонялся и бегал, что с меня пот льет ручьем.
– Знаю тебя, – буркнул Хеллей. – Мы с твоими проклятыми штучками и так потеряли три часа.
Но теперь едем, и чтоб больше никаких глупостей!
– Что вы, мастер, – скромно заметил Сэм, – не захотите же вы уморить и нас, и коней?
Мы валимся с ног от усталости, а лошади все в поту.
Мастеру нечего и думать выехать до обеда.
Лошадь мастера необходимо вычистить. Поглядите только, как она забрызгалась. А Джерри захромал. Миссис, наверно, не отпустит вас до обеда.
Боже упаси! Мы нагоним время, обед не повредит нам, а Лиззи никогда не бегала особенно шибко.
Миссис Шельби, с веранды прислушивавшаяся к разговору, решила теперь и со своей стороны принять кое-какие меры.
Подойдя к перилам, она вежливо выразила сожаление по поводу постигшей Хеллея беды, настоятельно посоветовала ему остаться к обеду и добавила, что велит немедленно подавать к столу.
Хеллею хоть и с неудовольствием, но оставалось только покориться неизбежному. Он отправился в гостиную, в то время как Сэм за его спиной состроил невероятную рожу и затем двинулся с лошадьми к конскому двору.
– Видел ты его, Энди? Видел ты его? – затараторил Сэм, привязав к конюшне лошадей. – Ах, господи, это было занятнее, чем на молитвенном собрании! То-то он орал! А бегал, бегал-то как! А потом валялся на траве!.. А руками как размахивал и при этом все время ругался!
«Ругайся, ругайся сколько влезет, старина, – говорю я себе. – Тебе все-таки придется подождать, пока я подам тебе лошадь».
Господи, Энди, мне мерещится, будто он все еще передо мною!
Сэм и Энди, прислонившись к стене, досыта нахохотались.
– А как он был взбешен, когда я подал ему лошадь!
Право же, он охотнее всего убил бы меня, если б только посмел. А я стою перед ним, будто невинный младенец.
– О, я видел тебя! – с восхищением воскликнул Энди. – Ты хитрая голова, Сэм!
– Еще бы! А видел ты миссис у окна?
Как она смеялась!
– Я так гонялся за лошадьми, – сознался Энди, – что ничего не видел.
– Знаешь, Энди, – начал Сэм, с крайне серьезным видом принимаясь чистить лошадь Хеллея, – я приобрел привычку наблюдать.
Это очень важно, и тебе, мальчик, тоже следовало бы в этом поупражняться, ведь ты еще молод.
Приподыми-ка ей заднюю ногу, Энди.
Не заметил я разве сегодня, еще с утра, откуда дует ветер?
Не увидел я разве, что желает миссис, хоть она ни словечка не сказала?
Вот это я называю уметь наблюдать.
Это уж, наверно, от природы у человека бывает такая способность.
Она не у каждого есть, но следует все-таки упражняться.
– Эге! – усмехнулся Энди. – Однако, если бы сегодня утром я не помог тебе «наблюдать», ты вряд ли придумал бы такую штуку.
– Энди, – сказал Сэм, – ты способный паренек, в этом нет сомнения.
Я самого лучшего мнения о тебе и нисколько не стыжусь позаимствовать у тебя хорошую мысль.