– Ну конечно… раз миссис все перерыла.
Миссис сама все рассыпала! – И Дина в крайнем волнении приблизилась к ящику. – А что, если б миссис поднялась в гостиную и там подождала, пока у меня будет время навести порядок? Я все приберу, но я ничего не могу делать, когда хозяйка стоит у меня над душой… Что ты зеваешь, Сэм? Зачем ты подпускаешь мальчишку к сахарнице?
Я тебе сейчас!
– Дина, я сама все приберу на кухне, – сказала мисс Офелия. – И я надеюсь, что в дальнейшем вы будете поддерживать порядок.
– Господи, мисс Офелия!
Нельзя же леди заниматься таким делом!
Нет, никогда я не видела, чтобы леди занимались такими вещами! Ни старая госпожа, ни мисс Мари… Нет, никогда! Дина в гневе расхаживала по кухне, в то время как мисс Офелия собственными руками разбирала, складывала стопками, вытирала, чистила, расставляла по местам кухонную утварь, и все это с такой быстротой, что Дина совсем обомлела.
– Если северные леди так ведут себя, значит, они не настоящие леди, – заметила она, обращаясь к одному из своих помощников, когда Офелия исчезла из виду. – Я не хуже других умею прибирать, когда наступает время для мытья и уборки. Но я терпеть не могу, чтобы леди путались в мои дела и запихивали мои вещи в такие места, где мне их потом не найти!
Нужно отдать Дине справедливость: время от времени на нее находила какая-то неудержимая потребность наводить чистоту и порядок. Это были, по ее словам, «дни генеральной уборки». В такие дни она до дна перебирала ящики и вытаскивала из буфетов все содержимое. Все это расставлялось и разбрасывалось по полу и столам. Беспорядок воцарялся в ее владениях поистине невообразимый.
Затем она закуривала трубочку и внимательно рассматривала все предметы кухонного обихода, обсуждая способ их применения. Привлекая на помощь молодое поколение, она заставляла до блеска начищать котлы, кастрюли и сковороды.
Когда все кастрюли и блюда были вычищены, столы сияли белизной, а все лишнее было рассовано по углам, Дина переодевалась в яркое платье, обматывала голову пестрым платком и повязывала белый передник. Затем она изгоняла из кухни всех своих юных подручных, чтобы подольше «сохранить порядок».
Впрочем, периодическое рвение Дины к чистоте не было лишено некоторых отрицательных сторон: Дина бывала так восхищена блеском своих кастрюль и сковород, что упорно отказывалась пользоваться ими.
Постепенно мисс Офелии удалось навести некоторый порядок в доме. Однако все труды ее по привлечению к этому делу слуг были подобны труду Сизифа или Данаид[19 - Труд Сизифа или Данаид – тяжелый, но бесполезный труд. Согласно древнегреческому мифу, царь Сизиф осужден был после своей смерти втаскивать на гору огромный камень, который неизменно скатывался обратно; Данаиды (пятьдесят дочерей Даная) должны были наполнять водой бездонную бочку.].
Придя в полное отчаяние, она обратилась за помощью к Сен-Клеру.
– Не придерживаться никакого порядка, не дорожить временем, не знать ни для чего места – ведь это недопустимая расхлябанность! – возмущалась она.
– Дорогая моя Вермонт, вы, северяне, придаете нелепое значение времени.
Какую цену может иметь время, объясните мне, пожалуйста, для человека, у которого его вдвое больше, чем он в состоянии заполнить?
Что же касается распорядка дня, то ведь если у человека нет другого занятия, кроме лежания на диване, то какое значение может иметь, если завтрак или обед будут поданы часом раньше или позже?
Дина кормит нас изумительнейшими обедами – супы, рагу, жаркие, десерт, мороженое, пломбиры и тому подобное. Все это она умеет вызвать из бездны хаоса и мрака.
Восхитительно, не так ли?
Но упаси нас бог спуститься в кухню и увидеть, как все это изготовляется: мы бы ни к чему не решились больше прикоснуться!
Дорогая сестрица, перестаньте думать об этом.
Все равно толку не выйдет.
Вы потеряете душевный покой, а Дину заставите потерять голову.
Пусть делает как хочет!
– Но, Огюстэн, вы и представления не имеете, в каком виде я нашла все на кухне!
– Вы полагаете, я не знаю, что скалка, которой она раскатывает тесто, валяется под кроватью, а терка находится у нее в кармане вместе с табаком? Что на кухне шестьдесят пять сахарниц, и все они рассованы бог весть где? Что она вытирает посуду – когда столовой скатертью, а когда и лоскутом от своей старой юбки?
Но в том-то и чудо, что при всем этом она готовит восхитительные обеды. А кофе? Какой кофе! О ней нужно судить, как о генералах и государственных мужах… по одержанным победам.
– Но расточительство, но ужасные траты?
– Правильно!
Заприте все, храните при себе ключи.
Выдавайте продукты по мере надобности, но не вздумайте проверять остатки. Это, пожалуй, еще единственный путь!
– Не скрою, Огюстэн, что меня все это беспокоит.
На меня подчас находит сомнение: честны ли они?
Можно ли на них полагаться?
Огюстэн от души расхохотался при виде серьезного и расстроенного лица мисс Офелии, когда она задавала ему этот вопрос.
– Нет, сестрица, это просто невероятно, просто невероятно! – восклицал он. – Честны?
Да неужели на это можно рассчитывать?
А почему бы им быть честными?
Что мы для этого делаем?
– Почему вы не стараетесь воспитать их?
– Воспитать?
Та-та-та!
Какое я могу им дать воспитание?
Похож я на воспитателя, нечего сказать!
Что же касается Мари, то она скорее способна сжить со свету всех рабов, чем обратить на путь истины хотя бы одного.
– Но не может же быть, чтобы среди них не было честных людей!
– Конечно, есть. Иногда природа ради забавы создает такого простого, наивного, преданного человека, что даже самое зловредное влияние не способно испортить его.
Но поймите: уже у груди матери чернокожие ребятишки понимают, что успеха и благополучия они могут добиться, только пробираясь окольными путями.
Только эти пути возможны и в отношениях с родителями, и с хозяевами, и с хозяйскими детьми, товарищами их детских игр.