– Нет.
– Что же ты умеешь делать? Что ты делала у своих хозяев?
– Я умею ходить за водой, мыть тарелки, чистить ножи, услуживать посетителям.
– Хозяева были добры к тебе?
– Ну еще бы! – проговорила девочка, недоверчиво взглянув на Офелию.
Раздраженная мисс Офелия прекратила этот явно безнадежный разговор, а Сен-Клер, зашедший в комнату и оказавшийся свидетелем происходившего, усмехнувшись, сказал:
– Что ж, сестрица, вот вам нетронутая почва! Полоть вам не придется, вы можете здесь сеять все, что найдете нужным.
Взгляды мисс Офелии на воспитание были так же тверды и непоколебимы, как и на все остальное. Это были взгляды, имевшие хождение в Новой Англии сотню лет назад и сохранившиеся до наших дней в районах, находящихся «вдали от разложения» (куда не доходит железная дорога).
Принципы эти легко выразить в нескольких словах: научить детей разговаривать только тогда, когда это им полагается; выучить их чтению, письму и катехизису; пороть их, когда они лгут. Эта система была единственной, которая была известна мисс Офелии, и она поспешила применить ее к Топси. Прежде всего она строго установила права и обязанности.
Топси рассматривалась как личная собственность мисс Офелии. Видя, как недоброжелательно отнеслись к маленькой негритянке на кухне, мисс Офелия решила ограничить деятельность Топси своей комнатой.
Она отказалась от многолетней привычки самой стелить постель и подметать свою комнату и приняла на себя добровольное мученичество, обучая этому делу свою чернокожую собственность. Это было нелегко.
Если бы кто-либо из наших читательниц оказался в подобном положении, он оценил бы всю тяжесть этой жертвы.
Итак, мисс Офелия рано утром позвала Топси к себе в комнату и с соответствующей торжественностью принялась посвящать ее в сложную науку уборки.
Взгляните на Топси! Она умыта, нет больше торчащих во все стороны косичек. На ней чистое платье, накрахмаленный передник. Она стоит перед мисс Офелией, и вид у нее, несмотря ни на что, далеко не веселый.
– Итак, Топси, я покажу тебе, как стелить постель.
Я люблю, чтобы она была постлана хорошо.
Следи поэтому внимательно за тем, что я тебе буду показывать.
– Да, мэ-эм, – произнесла Топси с мрачной серьезностью и тяжело вздохнула.
– Так вот, гляди. Вот это нижняя простыня, а вот это верхняя… Вот это рубец простыни. Ты запомнишь, не правда ли?
– Да, мэ-эм, – ответила Топси, и лицо ее выразило величайшее внимание.
– Нижнюю простыню нужно подкладывать под валик и потуже подсовывать под матрац у изголовья. Верхнюю ты завернешь вот этак, а в ногах тоже подложишь под матрац. Узким рубцом к ногам. Видишь?
– Да, мэ-эм, – и снова тяжелый вздох.
Но мисс Офелия не успела заметить, что в ту самую минуту, когда она, желая подтвердить свою теорию примером, отвернулась, ее юная ученица схватила со стола пару перчаток и ленту и с неимоверной ловкостью запихала их себе в рукав, после чего руки ее с невиданной быстротой снова скрестились на груди, придавая ей благочестивый и скромный вид.
– Теперь, Топси, посмотри, как ты сама справишься с этим делом, – сказала мисс Офелия, снимая с кровати простыни и одеяла и усаживаясь на стул.
Топси справилась с задачей с большой ловкостью, ни на мгновенье не изменяя серьезного выражения лица. Мисс Офелия могла быть вполне удовлетворена: Топси натянула простыни, разгладила даже самые мельчайшие складки, проявив при этом внимание и серьезность, восхитившие ее руководительницу.
Но вдруг она сделала неловкое движение, и из рукава выглянул конец ленты. Мисс Офелия сразу же заметила его и бросилась к девочке:
– Что это такое?
Скверная, гадкая девчонка! Ты украла ленту?
Лента выпала из рукава Топси, но она не проявила особого смущения. С самым невинным видом и полным недоумением глядела она на злополучную ленту.
– Вот как? Это лента мисс Фелии? Правда?
Я сейчас вижу ее в первый раз в жизни.
– Топси, – произнесла мисс Офелия, – разве ты не знаешь, что лгать грешно?
– Я никогда не лгу, мисс Фелия! – затараторила девочка. – Я сказала правду, чистую правду!
– Топси, ты продолжаешь лгать! Я прикажу выпороть тебя.
– Что же делать, миссис! Пусть меня хоть целый день секут, я ничего другого не могу сказать… – заикаясь, пробормотала Топси. – Я даже и не видела эту ленту. Она, наверное, зацепилась за мой рукав.
Мисс Фелия, должно быть, оставила ее на кровати… вот и случилась такая беда.
Эта явная ложь так возмутила мисс Офелию, что она схватила девочку за плечи и встряхнула ее.
– Не смей этого говорить! – крикнула она.
От толчка из второго рукава вывалились перчатки.
– Та-ак! Ты и теперь посмеешь утверждать, что не украла ленту?
Топси созналась, что стащила перчатки, но упорно продолжала уверять, что ленты не брала.
– Если ты сию минуту признаешься во всем, тебя не накажут, – сказала мисс Офелия.
Топси с грустно-покаянным видом призналась во всем.
– Говори, ты, наверное, и другие вещи успела стащить за то время, что находишься в доме? Я позволила тебе вчера весь день бегать без присмотра.
Сознайся во всем, что ты проделала, и тебя не выпорют!
– Так вот, миссис… я стащила красную штуку, которую мисс Ева носит на шее.
– Мерзкая девчонка! А что еще?
– Я стащила серьги Джэн… вы знаете, те самые красные сережки.
– Принеси сейчас же все, что ты взяла. Слышишь, сию минуту принеси!
– Ой, не могу, мэ-эм… все сожгла!