– Сожгла? Какая лгунья!
Принеси сейчас же, а не то тебя выпорют!
Пересыпая свои уверения клятвами, плача и рыдая, Топси продолжала твердить, что это невозможно, что она все, все сожгла.
– Зачем было жечь? Не понимаю!
– Потому что я злая, да, очень злая.
Я не могу удержаться…
В это время в комнату, ничего не подозревая, вошла Ева. На шее у нее, как обычно, было красное ожерелье.
– Ты нашла свое ожерелье, Ева?
– Нашла?
Оно весь день было у меня на шее!
– А вчера?
– И вчера тоже, кузина Офелия. И, знаете, так смешно: я вчера даже на ночь забыла снять его и спала в нем.
На лице мисс Офелии отразилось удивление. Но ее недоумение еще усилилось, когда в комнату вошла Джэн, неся на голове корзинку только что выглаженного белья. Длинные коралловые серьги позвякивали при каждом ее движении.
– Не знаю, право, как наказать этого ребенка!
Топси, зачем ты мне сказала, что взяла эти вещи?
– Миссис велела мне признаться… а мне больше не в чем было признаваться, – слезливо пробормотала Топси, усиленно вытирая глаза.
– Но я же не заставляла тебя признаваться в том, чего ты не делала! Ты снова наврала!
– Как? Это значит врать? – с самым невинным видом спросила Топси.
– У этой породы и понятия нет о правде, – заметила Джэн, с презрительным возмущением глядя на Топси. – Будь я на месте мастера Сен-Клера, я приказала бы до крови высечь ее!
Ее нужно проучить!
– Нет, нет, Джэн, – проговорила вдруг Ева повелительным тоном. – Нельзя так говорить!
Я не хочу слышать таких слов!
– Ах, мисс Ева, вы чересчур добры! Вы не знаете, как нужно поступать с неграми: бить их нужно до полусмерти, иначе с ними не справиться!
– Как вам не стыдно, Джэн! Это очень, очень гадко.
Ни слова больше об этом! – И глаза Евы вспыхнули огнем, а на щеках появилось подобие румянца.
Джэн невольно повиновалась.
– У мисс Евы в жилах кровь ее отца… сразу видно… – забормотала она, выходя из комнаты. – За всех заступается…
Ева не сводила глаз с Топси.
Обе девочки стояли друг против друга.
Одна златокудрая, белая и холеная, с прелестным личиком, и рядом с ней – другая, забитая, темнокожая, с недоверчивым и лукавым взглядом и приподнятыми, словно в ожидании удара, плечами.
Какие мысли проносились в этих детских головках? Мисс Офелия, возмущенная поведением Топси, разразилась бурей упреков. Ева, опечаленная, некоторое время стояла молча.
– Бедная Топси, – заговорила она вдруг своим нежным, мелодичным голосом. – Зачем тебе было воровать?
Ведь здесь тебе будет хорошо… Я готова тебе отдать все, что ты пожелаешь, только не воруй!
Это были первые ласковые слова, которые маленькая негритянка слышала за всю свою жизнь. Мягкий голос, приветливый взгляд с неимоверной силой подействовали на это маленькое существо, и в ее круглых, сверкающих, как бусы, глазах блеснуло подобие слезы. Затем послышался сухой, отрывистый смешок, и Топси состроила свою обычную гримасу.
Ухо, никогда не слышавшее ничего, кроме грубых и жестоких слов, недоверчиво воспринимает впервые услышанные слова любви и ласки. То, что говорила Ева, должно было казаться Топси смешным и непонятным. Она не поверила ей.
Но что же делать с Топси?
Мисс Офелия теряла голову. Ее план воспитания оказался неприемлемым.
Ей нужно было время, чтобы все обдумать. Чтобы выгадать время, она заперла Топси в темный чулан. Она верила в благотворное влияние темных чуланов.
– Не знаю, – сказала она Сен-Клеру, – как мне удастся воспитать этого ребенка, не прибегая к порке.
– Ну и порите ее, сколько хотите! – ответил, смеясь, Сен-Клер. – Предоставляю вам полную свободу действий.
– Детей необходимо пороть.
Никогда я не слыхала, чтобы без порки можно было вырастить ребенка!
– Совершенно верно, – согласился Сен-Клер, внутренне усмехаясь. – Поступайте, как считаете нужным.
Я позволю себе только заметить следующее: я видел, как этого ребенка били угольным совком, видел, как его колотили кочергой – вообще всем, что попадалось под руку. Она к этому привыкла. Вам, знаете ли, придется приказать, чтобы ее пороли очень, очень крепко, тогда, возможно, это окажет на нее должное действие.
– Но что же тогда делать?
– Вопрос серьезный… Я желал бы, чтобы вы сами ответили на него.
Что делать с человеческим существом, которое поддается только воздействию бича? Такие случаи встречаются, и даже довольно часто.
– Не знаю… Мне никогда не попадались такие дети.
– И среди нас, взрослых мужчин и женщин, попадаются экземпляры ничуть не лучше.
Что с ними делать?