– Мне очень жаль, друг мой, но мы дали опрометчивое обещание.
Лучшее, что можно сейчас сделать, как мне кажется, это объяснить Хлое, что выкупить Тома не удастся. Она с этим примирится.
Том через год-два женится, и ей также нужно было бы подумать о другом браке.
– Мистер Шельби… я учила своих людей тому, что их брак так же священен, как и наш.
Я никогда не позволю себе дать Хлое такой совет!
– Очень жаль, дорогая, что ты обременила их законами нравственности, совершенно не соответствующими их положению.
– Уважение к этим законам нам внушали с детства, сэр!
– Пусть так. Не будем больше возвращаться к этому вопросу, Эмилия. Я предоставляю тебе свободу в твоих воззрениях и взглядах, но остаюсь при своем мнении, что они не подходят для людей, находящихся на положении рабов.
– Да, ты прав! Они не подходят для людей, находящихся на положении рабов… Поэтому-то я так и ненавижу это положение!
Но я заявляю тебе, мой друг: я считаю себя связанной обещанием, данным мной этим несчастным.
Если мне не удастся добыть деньги другим путем, – что ж, я буду давать уроки музыки. Я этим достаточно заработаю и соберу нужную сумму.
– Я не допущу этого, Эмилия!
Неужели ты действительно дойдешь до такого унижения?
– До унижения, говоришь ты?
Я гораздо сильнее буду чувствовать себя униженной, если нарушу свое слово.
– Ты ужасно экзальтирована и всегда готова на героический подвиг! Все же, раньше чем пускаться на такое донкихотство, тебе не мешало бы подумать кое о чем…
Разговор был прерван появлением тетушки Хлои.
– Не желает ли миссис, – сказала она, – взглянуть на полученную провизию? – И она кивком головы указала на цыплят, которых держала в руке. Миссис Шельби подошла к ней.
– Я думаю, не пожелает ли миссис, чтобы я приготовила куриный паштет?
– Мне, право, все равно, Хлоя. Готовь что хочешь!
Но Хлоя продолжала стоять, с рассеянным видом держа в руке цыплят. По лицу ее можно было безошибочно определить, что думала она в эту минуту не о цыплятах.
– Господи! – проговорила она вдруг с коротким сухим смешком. – Вот мастер и миссис ломают себе голову, где добыть деньги, а не пользуются для этого тем, что у них есть в руках… Хлоя снова коротко засмеялась.
– Я тебя не понимаю, – сказала миссис Шельби, по поведению Хлои угадывая, что та слышала весь ее разговор с мужем. – Я тебя не понимаю.
– Ну как же, – сказала Хлоя, – другие хозяева отдают своих негров в наем и зарабатывают этим деньги… Зачем держать в доме столько лишних ртов?
– Так говори же прямо, Хлоя, кого из наших негров ты предлагаешь отправить на заработки?
– Предлагаю?
Я ничего не предлагаю, миссис. Только Сэмюэль рассказывал, будто в Луисвилле человек ищет стряпуху, которая умела бы хорошо готовить торты, кексы и паштеты, и готов был бы платить за ее работу четыре доллара в неделю. Четыре доллара, миссис!
– Ну, и дальше что, Хлоя?
– Вот я и подумала, миссис: пора, чтобы Сэлли начала работать самостоятельно.
Сэлли всегда была моей помощницей. Теперь она уже знает столько же, сколько и я, правду я говорю! И если б миссис отпустила меня, я могла бы там заработать деньги.
Насчет тортов и паштетов я за себя постою! Не осрамлюсь ни перед каким фандитером!
– Кондитером, Хлоя.
– Может быть, и так, миссис. Я вечно ошибаюсь.
– Итак, Хлоя, ты согласилась бы расстаться с детьми?
– Мальчики уже большие и могут работать, и Сэлли согласна присматривать за маленькой… эта крошка чистое золото, с ней и возиться не придется!
– До Луисвилла очень далеко, Хлоя.
– О господи! Я этого не боюсь. Луисвилл, говорят, где-то там, в низовье реки… Недалеко от тех мест, где мой старик. Правду я говорю? Последние слова были произнесены вопросительным тоном, и глаза Хлои напряженно впились в лицо миссис Шельби.
– Увы, Хлоя! Оттуда нужно проехать еще много сотен миль…
Хлоя сразу приуныла.
– И все-таки, Хлоя, там ты будешь ближе к Тому.
А все, что ты заработаешь, мы будем откладывать на выкуп твоего мужа, – сказала миссис Шельби.
Случается, что яркий луч солнца внезапно осветит темную тучу. Именно так засветилось вдруг черное лицо Хлои. Да, она просияла.
– О, какая миссис добрая! – воскликнула она. – Я об этом самом и думала. Мне не надо ни башмаков, ни платья, ничего… Я все буду откладывать.
Сколько недель в году, миссис?
– Пятьдесят две, Хлоя.
– Пятьдесят две… по четыре доллара в неделю, сколько это будет?
– Двести восемь долларов в год.
– В самом деле? – воскликнула Хлоя в восхищении. – Сколько же лет понадобится, чтобы…
– Четыре или пять. Но тебе не придется так долго дожидаться… Я добавлю свои.
– О, я бы не хотела, чтобы миссис давала уроки или что-нибудь такое… Это совсем не подходящее для нее дело. Мастер прав.