Ева и Том поспешили к дому.
Мисс Офелия прекрасно умела ходить за больными.
Она давно уже уловила первые грозные признаки злого недуга.
Она заметила, что легкий сухой кашель мучает Еву по утрам. Слишком яркая окраска щек девочки и лихорадочный блеск глаз также не ускользнули от ее внимания.
Мисс Офелия поделилась своими опасениями с Сен-Клером, но он беспечно ответил:
– Не каркайте, кузина! Терпеть этого не могу! Неужели вы не понимаете, что все это от роста?
В такой период дети всегда становятся слабее.
– А кашель?
– Пустяки!
Просто слегка простудилась.
– Увы, так началось у Элизы Джэмс, у Елены и Марии Сандерс…
– Вы так умудрены опытом, что достаточно ребенку кашлянуть или чихнуть, и вам уже мерещится несчастье и чуть ли не смерть!
Прошу вас только об одном: смотрите за Евой, оберегайте ее от вечерней прохлады, не позволяйте много бегать, и все будет отлично.
Так говорил Сен-Клер, но в глубине его души затаилась тревога.
Он изо дня в день с беспокойством следил за Евой, постоянно уверяя себя: «Ева здорова… Этот кашель – пустяки…» Он почти не отходил от нее.
Чаще, чем прежде, брал он ее с собой на прогулки верхом, привозил новые укрепляющие лекарства. «Не то чтобы ребенку это нужно, – говаривал он, – но повредить ведь это не может».
Если его что-нибудь и беспокоило, то прежде всего ранняя и всевозрастающая зрелость душевных сил девочки.
Случалось, что, не отдавая себе отчета, она делала такое глубокое замечание, что оно производило какое-то странное впечатление в ее устах.
В такие минуты Сен-Клер прижимал к себе девочку, словно его объятия могли защитить ее и спасти от надвигающейся опасности. Его охватывало страстное желание не оставлять ее ни на мгновение, не отпускать от себя.
Ева всегда была добра, но сейчас в ее отношении к окружающим появилась какая-то трогательная заботливость.
Она по-прежнему охотно играла с Топси и другими негритянскими ребятишками, но казалось, что она скорее наблюдает за их играми, чем участвует в них. Случалось, она полчаса по-детски забавлялась и смеялась над фокусами Топси, и вдруг словно облако пробегало по ее лицу, глаза заволакивались туманом, и мысли ее уходили куда-то далеко-далеко.
– Мама, – сказала она однажды, обращаясь к матери. – Почему мы не учим наших слуг читать?
– Что за вопрос?
Это не принято!
– А почему не принято?
– Потому что это им ни к чему.
Они от этого не станут лучше работать… а созданы они только на то, чтобы работать.
– Но ведь нужно же человеку уметь читать и писать! – Пусть кто-нибудь читает им вслух.
– А ведь кузина Офелия научила же Топси читать!
– Научила. Но какой из этого вышел толк?
Топси – самое отвратительное создание, какое мне только приходилось видеть.
– Или вот хотя бы наша бедная Мэмми… Она так любит своих детей, а написать им не может. И читать она не умеет.
Что же она будет делать, когда я не смогу ей читать вслух?
Миссис Сен-Клер рылась в своих ящиках и ответила на слова дочери рассеянно:
– Ну, конечно, конечно, у тебя скоро будут другие заботы… Не станешь же ты всю жизнь читать вслух твоим неграм!
Твое усердие, разумеется, очень похвально, я тоже иногда читала вслух неграм, когда была здорова… Но тебе пора подумать о своих туалетах, ты скоро будешь выезжать в свет, и у тебя не останется времени ни для чего другого.
Погляди, вот драгоценности, которые я подарю тебе, когда ты начнешь выезжать.
Они были на мне, когда я впервые отправилась на бал.
Можешь мне поверить, девочка, я произвела настоящий фурор!
Ева взяла в руки шкатулку и вынула из нее бриллиантовое ожерелье.
Большие задумчивые глаза ее на мгновение остановились на сверкающих камнях. Но мысли ее были далеко.
– О чем ты замечталась, девочка?
– Много ли денег стоит это ожерелье? – вдруг спросила Ева.
– Должно быть, много.
Твой дед посылал за ним во Францию.
Я думаю, что оно стоит чуть ли не целое состояние.
– Как хорошо, если бы эти бриллианты были моими и я могла бы с ними сделать все, что я захочу.
– Что бы ты сделала?
– Я продала бы их и купила ферму в свободных штатах… увезла бы туда всех наших негров и наняла бы учителей, которые научили бы их писать и читать.
Смех матери оборвал мечты Евы.