Дедушка Смоллуид, после того как его в последний раз встряхнули, мало-помалу соскальзывал с кресла, а теперь превратился в узел тряпья, из которого раздается голос, зовущий Джуди.
Эта гурия появляется, привычно встряхивает его, и старец приказывает ей остаться в комнате, ибо он, по-видимому, остерегается докучать гостю просьбами о помощи.
— Да! — начинает приведенный в порядок дедушка Смоллуид.
— Если бы вам удалось разыскать капитана, мистер Джордж, — это бы вас поставило на ноги.
Помните, как вы в первый раз пришли сюда, прочитав наши объявления в газетах, — когда я говорю наши, я имею в виду объявления моего приятеля в Сити и еще двух-трех человек, которые таким же образом помещают свои капиталы и так со мной дружны, что изредка помогают мне в моей нужде, — вот если бы вы тогда услужили нам, мистер Джордж, это поставило бы вас на ноги.
— Я бы не прочь стать на ноги, как вы выражаетесь, — говорит мистер Джордж, продолжая курить, однако уже несколько утратив спокойствие духа, ибо с той минуты, как Джуди вошла и стала за стулом дедушки, он до некоторой степени находится во власти каких-то чар, — но, конечно, не очарования, — и не в силах оторвать глаза от нее, — я бы не прочь стать на ноги, однако, в общем, я рад, что это не удалось.
— Почему же, мистер Джордж?
Почему, скажите, ради… ради ведьмы? — спрашивает дедушка Смоллуид, явно раздраженный. (Слово «ведьма», вероятно, вырвалось у него потому, что взгляд его упал на спящую миссис Смоллуид.)
— По двум причинам, почтенный.
— Какие же это две причины, мистер Джордж?
Какие, скажите, ради…
— Нашего приятеля в Сити? — доканчивает его фразу мистер Джордж, спокойно отпивая из стакана.
— Да, если хотите.
Какие причины?
— Во-первых, — отвечает мистер Джордж, по-прежнему не отрывая глаз от Джуди, словно она так стара и так похожа на дедушку, что безразлично, к кому из них обоих обращаться, — вы, джентльмены, меня провели.
Вы писали в объявлениях, что мистер Хоудон (или капитан Хоудон, если верить поговорке:
«Капитан — капитаном и останется») может узнать от вас нечто для него полезное.
— Ну? — резким, пронзительным голосом понукает его старик.
— Вот вам и ну! — говорит мистер Джордж, не переставая курить.
— Не велика польза, когда тебя сажают в тюрьму по приговору лондонских торговцев, а ведь так оно и было бы, явись он к вам.
— Почем вы знаете?
Богатые родственники могли бы уплатить его долги целиком или хоть частично.
Не мы провели его, а он — нас.
Он задолжал нам кучу денег.
Я скорей задушу его, чем прощу ему долг.
Как вспомнишь про него… — рычит старик, растопырив бессильные пальцы, — так бы и задушил его сию же минуту.
Во внезапном порыве ярости он запускает подушкой в безобидную миссис Смоллуид, но подушка, никого не задев, пролетает мимо, ее кресла.
— Я и сам знаю, — отзывается кавалерист, на мгновение вынимая трубку изо рта и переводя глаза, следившие за полетом подушки, на головку трубки, которая едва курится, — я и сам знаю, что он сорил деньгами и промотался.
Я долгое время был с ним, когда он во весь опор мчался к разорению.
Болен он был или здоров, богат или беден, я всегда находился при нем.
Вот этой самой рукой я удержал его однажды, когда он уже прошел через все, разбил все в своей жизни… и поднес пистолет к виску.
— Жалко, что не выстрелил! — говорит благожелательный старец. — Жалко, что голова его не разлетелась на столько кусков, сколько фунтов он задолжал!
— Случись так, от нее бы, конечно, только пыль осталась, — холодно отзывается кавалерист. — Так или иначе, когда-то у него было все — молодость, надежды, красота; потом не осталось ничего, и хорошо, что я не смог его разыскать тогда и принести ему столь большую «пользу».
Это причина номер один.
— Надеюсь, причина номер два так же уважительна? — рычит старик.
— Нет.
Вторая причина более эгоистическая.
Чтобы его разыскать, мне самому пришлось бы попасть на тот свет.
Он теперь там.
— Почем вы знаете, что он на том свете?
— Потому что на этом его нет.
— А почем вы знаете, что на этом его нет?
— Не теряйте терпения, как потеряли деньги, — советует мистер Джордж, невозмутимо выбивая пепел из трубки.
— Он давным-давно утонул.
В этом я уверен.
Он упал за борт корабля.
Не знаю только — нарочно или случайно.
Может, ваш приятель в Сити знает… А вы не помните этого мотива, мистер Смоллуид? — добавляет он и насвистывает мотив, отбивая такт пустой трубкой по столу.
— Мотив! — повторяет старик.
— Нет.