Но вот Джуди, наконец, удается усадить его в кресле, и он сидит с побелевшим лицом и посиневшим носом (но не переставая загребать воздух когтями), а она, протянув руку, тычет сухоньким указательным пальцем мистера Джорджа в спину.
Кавалерист поднимает голову, Джуди тычет пальцем в своего уважаемого дедушку и, побудив их таким образом возобновить разговор, впивается жестким взглядом в огонь.
— Да-да!
Хо-хо!
У-у-у-х! — бормочет дедушка Смоллуид, подавляя бешенство.
— Любезный друг мой! — И он снова загребает воздух когтями.
— Вот что я вам скажу, — говорит мистер Джордж.
— Если хотите со мной побеседовать, говорите начистоту.
Я простой солдат — человек неотесанный и не умею ходить вокруг да около.
Не научился этому искусству.
Недостаточно умен для него.
Мне оно ни к чему.
А вы все только крутитесь да вертитесь вокруг меня, — продолжает кавалерист, поднося трубку ко рту, — и будь я проклят, но мне чудится, будто меня душат!
И он вбирает в свою широкую грудь как можно больше воздуха, словно хочет удостовериться, что еще не задушен.
— Если вы приехали по-дружески навестить меня, — продолжает мистер Джордж, — я вам очень признателен — добро пожаловать!
А если вы явились проверить, имеется ли у меня дома имущество, или нет, — проверяйте, не стесняйтесь.
Желаете сказать мне что-нибудь — говорите!
Цветущая красавица Джуди, не спуская глаз с огня, понукает дедушку грубым тычком.
— Вот видите!
Она со мной согласна!
Но какого черта эта молодая особа не хочет присесть, как полагается, — говорит мистер Джордж, обратив недоуменный взгляд на Джуди, — понять не могу.
— Она от меня не отходит, чтобы прислуживать мне, сэр, — объясняет дедушка Смоллуид.
— Я человек старый, дорогой мистер Джордж, мне уход нужен.
Правда, я еще крепок для своих лет — не то что какая-нибудь зловредная попугаиха, — он рычит и по привычке ищет глазами подушку, — но за мной нужен присмотр, любезный друг.
— Ладно! — говорит кавалерист, повернув свой стул, чтобы лучше видеть лицо старика.
— Что же дальше?
— Мой друг в Сити, мистер Джордж, дал небольшую сумму в долг одному из ваших учеников.
— Вот как? — отзывается мистер Джордж.
— Очень жаль.
— Да, сэр.
— Дедушка Смоллуид растирает себе ноги.
— Это бравый молодой военный, мистер Джордж, его фамилия Карстон.
Впоследствии явились его друзья и благородно заплатили за него сполна.
— В самом деле? — говорит мистер Джордж.
— А как вы полагаете, ваш приятель в Сити захочет выслушать добрый совет?
— Полагаю, что да, любезный мой друг.
Если это вы желаете дать ему совет.
— Так вот, я советую ему не вести никаких дел с этим человеком.
Тут ничего больше не высосешь.
Насколько мне известно, молодой джентльмен промотался.
— Нет, нет, любезный друг!
Нет, нет, мистер Джордж!
Нет, нет, нет, сэр, — убеждает его дедушка Смоллуид, с хитрым видом растирая худые ноги.
— Не совсем промотался, мне кажется.
Он платежеспособен, раз у него есть добрые друзья, платежеспособен, поскольку получает жалованье, платежеспособен, поскольку может продать свой патент, платежеспособен, поскольку имеет шансы выиграть тяжбу, платежеспособен, поскольку имеет шансы выгодно жениться… нет, мистер Джордж, я, знаете ли, полагаю, что мой приятель в Сити все еще находит молодого джентльмена в известной мере платежеспособным, — заключает дедушка Смоллуид, сдвигая бархатную ермолку и по-обезьяньи почесывая ухо.
Отложив трубку в сторону, мистер Джордж кладет руку на спинку своего стула, а правой ногой барабанит по полу с таким видом, словно ему не очень нравится этот разговор.
— Но поговорим о другом, — продолжает мистер Смоллуид. — Так сказать, повысим в чине нашу беседу, как выразился бы какой-нибудь остряк.
Перейдем, мистер Джордж, от прапорщика к капитану.
— Это еще что? — спрашивает мистер Джордж и, хмурясь, перестает поглаживать то место, на котором у него некогда росли усы.
— К какому капитану?