— О поверенном, о поверенном.
— Это я слышал и бьюсь об заклад, что он много чего знает.
Да и квартира у него недурная, — говорит мистер Джордж, снова оглядываясь вокруг.
— Взгляните-ка туда, вот так сейф… хорош!
Мистер Джордж умолкает, потому что входит мистер Талкингхорн.
Он, конечно, ничуть не изменился.
Одет в поношенный костюм, в руках держит очки в футляре, и даже этот футляр протерт чуть ли не до дыр.
Обращение у него сдержанное и сухое.
Голос глухой и хриплый.
Лицо, как бы прикрытое занавесом, как всегда довольно жесткое и, пожалуй, даже презрительное, однако настороженное.
В общем, если вдуматься поглубже, пожалуй окажется, что мистер Талкингхорн вовсе уж не такой горячий поклонник и преданный приверженец аристократии, как принято считать.
— Доброе утро, мистер Смоллуид, доброе утро! — говорит он, войдя в кабинет.
— Я вижу, вы привели с собой сержанта.
Присядьте, сержант.
Снимая перчатки и кладя их в цилиндр, мистер Талкингхорн смотрит, полузакрыв глаза, в глубину комнаты, туда, где стоит кавалерист, и, быть может, думает:
«Годишься, приятель!»
— Присядьте, сержант, — повторяет он, подходя к своему столу, поставленному поближе к камину, и садится в кресло.
— Утро сегодня холодное и сырое… холодное и сырое!
Мистер Талкингхорн греет перед огнем то ладони, то пальцы и смотрит (из-за вечно опущенной «завесы») на троицу, полукругом сидящую против него.
— Ну, теперь я немного оживился! (Быть может, это следует понимать двояко?) Мистер Смоллуид!
— Джуди снова встряхивает старика, чтобы заставить его принять участие в беседе.
— Я вижу, вы привели с собой нашего доброго друга, сержанта.
— Да, сэр, — отвечает мистер Смоллуид, подобострастно преклоняясь перед богатым, влиятельным юристом.
— Так что же скажет сержант по поводу этого дела?
— Мистер Джордж, — обращается дедушка Смоллуид к кавалеристу и представляет ему хозяина взмахом дрожащей и сморщенной руки, — это и есть тот самый джентльмен, сэр.
Мистер Джордж, отдав честь хозяину, садится и, погруженный в глубокое молчание, сидит прямо, как палка, на самом краю стула, словно за спиной у него полный вещевой комплект для полевого учения.
Мистер Талкингхорн начинает:
— Ну, Джордж?.. Ваша фамилия Джордж, не так ли?
— Да, сэр.
— Что же вы скажете, Джордж?
— Прошу прощения, сэр, — отвечает кавалерист, — по мне хотелось бы знать, что скажете вы.
— То есть — относительно вознаграждения?
— Относительно всего вообще, сэр.
Эти слова подвергают терпение мистера Смоллуида такому испытанию, что он внезапно вмешивается в разговор и кричит:
— Скотина зловредная! — но так же внезапно просит прощения у мистера Талкингхорна и оправдывает свою обмолвку, объясняя Джуди: — Я вспомнил о твоей бабушке, дорогая.
— Я полагаю, сержант, — продолжает мистер Талкингхорн, облокотившись на ручку кресла и заложив ногу за ногу, — что мистер Смоллуид уже подробно рассказал вам, в чем дело.
Впрочем, все и так яснее ясного.
Вы одно время служили под начальством капитана Хоудона, ухаживали за ним во время его болезни, оказывали ему много мелких услуг и вообще, как я слышал, пользовались его доверием.
Так это или нет?
— Точно так, сэр, — отвечает мистер Джордж по-военному кратко.
— Поэтому у вас, возможно, осталось что-нибудь — все равно что, — счета, инструкции, приказы, письма, вообще какой-нибудь документ, написанный рукой капитана Хоудона.
Я хочу сравнить образец его почерка с почерком одной рукописи, которая имеется у меня.
Если вы мне поможете в этом, вы получите вознаграждение за труды.
Три, четыре, пять гиней, надеюсь, удовлетворят вас вполне.
— Вот это щедрость, любезный друг мой! — восклицает дедушка Смоллуид, закатывая глаза.
— Если этого мало, скажите по совести, как честный солдат, сколько вы просите.
Документ вы потом можете взять обратно, если хотите, хотя я предпочел бы хранить его у себя.
Мистер Джордж сидит, расставив локти, в той же самой позе, смотрит в пол, смотрит на расписной потолок, но не произносит ни слова.
Вспыльчивый мистер Смоллуид загребает когтями воздух.
— Вопрос в том, — говорит мистер Талкингхорн, как всегда, педантично, сдержанно, бесстрастно излагая дело, — во-первых, есть ли у вас какой-нибудь документ, написанный рукой капитана Хоудона?