Он стоит у дверей, но она не приглашает его подойти ближе — только спрашивает, что ему угодно.
— Мне желательно, чтобы ваша милость соблаговолили немного побеседовать со мной, — отвечает мистер Гаппи в смущении.
— Вы, очевидно, тот человек, который написал мне столько писем?
— Несколько, ваша милость.
Пришлось написать несколько, прежде чем ваша милость удостоили меня ответом.
— А вы не можете вместо беседы написать еще письмо?
А?
Мистер Гаппи складывает губы в беззвучное «нет!» и качает головой.
— Вы удивительно навязчивы.
Если в конце концов все-таки окажется, что ваше сообщение меня не касается, — а я не понимаю, как оно может меня касаться, и не думаю, что касается, — я позволю себе прервать вас без дальнейших церемоний.
Извольте говорить.
Небрежно взмахнув ручным экраном, миледи снова поворачивается к камину и садится чуть ли не спиной к молодому человеку, некоему Гаппи.
— С позволения вашей милости, — начинает молодой человек, — я сейчас изложу свое дело.
Хм!
Как я уже предуведомил вашу милость в своем первом письме, я служу по юридической части.
И вот, служа по юридической части, я привык не выдавать себя ни в каких документах, почему и не сообщил вашей милости, в какой именно конторе я служу, хотя мое служебное положение — и жалованье тоже, — в общем, можно назвать удовлетворительными.
Теперь же я могу открыть вашей милости, разумеется конфиденциально, что служу я в конторе Кенджа и Карбоя в Линкольнс-Инне, и, быть может, она небезызвестна вашей милости, поскольку ведет дела, связанные с тяжбой «Джарндисы против Джарндисов», которая разбирается в Канцлерском суде.
Миледи как будто начинает проявлять некоторое внимание.
Она перестала обмахиваться ручным экраном и держит его неподвижно, должно быть прислушиваясь к словам молодого человека.
— Вот что, ваша милость, — говорит мистер Гаппи, немного осмелев, — лучше уж я сразу скажу, что дело, которое привело меня сюда, не имеет никакого отношения к тяжбе Джарндисов, — не из-за нее так стремился я поговорить с вашей милостью; а потому мое поведение, конечно, казалось и кажется навязчивым… оно, в сущности, даже похоже на вымогательство.
— Подождав минутку, чтобы получить уверение в противном, но не дождавшись, мистер Гаппи продолжает: — Будь это по поводу тяжбы Джарндисов, я немедленно обратился бы к поверенному вашей милости, мистеру Талкингхорну, проживающему на Линкольновых полях.
Я имею удовольствие знать мистера Талкингхорна, — по крайней мере мы при встречах обмениваемся поклонами, — и будь это такого рода дело, я обратился бы к нему.
Миледи слегка поворачивает голову и говорит:
— Можете сесть.
— Благодарю, ваша милость.
— Мистер Гаппи садится.
— Итак, ваша милость, — мистер Гаппи справляется по бумажке, на которой сделал краткие заметки по своему докладу, но, по-видимому, ничего в ней не может понять, сколько бы он на нее ни смотрел. — Я… да!.. Я целиком отдаюсь в руки вашей милости.
Если ваша милость найдет нужным пожаловаться на меня Кенджу и Карбою или мистеру Талкингхорну за то, что я сегодня пришел сюда, я попаду в прескверное положение.
Это я признаю откровенно.
Следовательно, я полагаюсь на благородство вашей милости.
Презрительным движением руки, сжимающей экран, миледи заверяет посетителя, что он не стоит ее жалоб.
— Благодарю, ваша милость, — говорит мистер Гаппи, — я вполне удовлетворен.
А теперь… я… ах, чтоб его! Дело в том, что у меня тут записаны два-три пункта насчет тех вопросов, которые я собирался затронуть, но записаны они вкратце, и я никак не могу разобрать, что к чему.
Извините, пожалуйста, ваша милость, я только на минуточку поднесу записку к окну, и…
Идя к окну, мистер Гаппи натыкается на клетку с двумя маленькими попугаями и в замешательстве говорит им:
«Простите, пожалуйста!»
Но от этого заметки его не становятся разборчивее.
Он что-то бормочет, потеет, краснеет и то подносит бумажку к глазам, то читает ее издали, держа в вытянутой руке.
«З. С.?
К чему тут З. С.?
А-а!
Э. С.!
Понимаю!
Ну да, конечно!»
И он возвращается просветленный.
— Не знаю, случалось ли вашей милости слыхать об одной молодой леди, — говорит мистер Гаппи, останавливаясь на полпути между миледи и своим стулом, — или, может быть, даже видеть одну молодую леди, которую зовут мисс Эстер Саммерсон?
Миледи смотрит ему прямо в лицо.
— Я как-то встретила девушку, которая носит эту фамилию, и — не так давно.
Прошлой осенью.
— Так; а не показалось ли вашей милости, что она на кого-то похожа? — спрашивает мистер Гаппи, скрестив руки, наклонив голову вбок и почесывая угол рта своей памятной запиской.