«Кто это сказал?»
Мистер Джоблинг ему:
«Я сказал!»
Мистер Гаппи:
«Ах, вот как?»
Мистер Джоблинг:
«Именно так!»
И, разгорячившись, оба некоторое время шагают молча, чтобы остыть.
— Тони! — говорит, наконец, мистер Гаппи. — Если бы ты выслушал своего друга, вместо того чтобы набрасываться на него, ты бы не попал впросак.
Но ты вспыльчив и неделикатен.
Ты, Тони, обладая всем, что способно очаровать взор…
— К черту взор! — восклицает мистер Уивл, перебивая его.
— Выкладывай все, что тебе не терпится сказать.
Мистер Гаппи снова принимается за свое, но, видя приятеля в угрюмом и прозаическом расположении духа, выражает тончайшие чувства своей души лишь тем, что говорит обиженным тоном:
— Тони, когда я утверждаю, что нам с тобой надо безотлагательно договориться насчет одного пункта, то это не имеет ничего общего с заговором, даже невинным.
Как тебе известно, в тех случаях, когда предстоит судебное разбирательство, необходимо заранее определить, какие именно факты должны быть установлены свидетельскими показаниями.
Как по-твоему, желательно или не желательно, чтобы мы дали себе отчет, о каких именно фактах нас будут допрашивать на дознании о смерти этого несчастного старого мо… джентльмена? (Мистер Гаппи хотел было сказать «мошенника», но решил, что в данном случае слово «джентльмен» приличнее.)
— О каких фактах?
Да о тех фактах, какие были.
— Я говорю о тех фактах, которые потребуется установить на дознании. А именно, — мистер Гаппи пересчитывает их по пальцам: — нас спросят, что мы знали о его привычках; когда мы видели его в последний раз; в каком состоянии он был тогда; что именно мы нашли и как мы это нашли.
— Да, — говорит мистер Уивл, — об этих фактах спросят.
— Так вот, мы первые нашли его мертвым, потому что он, будучи человеком со странностями, условился встретиться с тобой в полночь, чтобы ты помог ему разобрать какую-то бумагу, а это ты часто делал и раньше, так как сам он был неграмотный.
Я весь вечер сидел у тебя, ты позвал меня вниз… ну, и так далее.
Дознание будут вести только об обстоятельствах смерти покойного, значит, не следует говорить о том, что не относится к перечисленным мною фактам; надеюсь, ты с этим согласен?
— Да! — отвечает мистер Уивл.
— Пожалуй, да.
— И ты не скажешь теперь, что это заговор? — говорит мистер Гаппи обиженным тоном.
— Нет, — отвечает его приятель, — и если дело только в этом, а не в чем-то похуже, я отказываюсь от своих возражений.
— А теперь, Тони, — говорит мистер Гаппи, снова взяв его под руку и медленно увлекая вперед, — мне хотелось бы знать, как другу, подумал ли ты о многочисленных преимуществах, которые получишь, если останешься жить в этом доме?
— Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает Тони, остановившись.
— Подумал ли ты о многочисленных преимуществах, которые получишь, если останешься жить в этом доме? — повторяет мистер Гаппи, снова увлекая его вперед.
— В каком доме? В том доме? Тони указывает в сторону лавки Крука.
Мистер Гаппи кивает.
— Ну, знаешь, я там ни одной ночи больше не проведу ни за какие блага, что бы ты мне ни предложил, — говорит мистер Уивл, испуганно озираясь.
— Ты так полагаешь, Тони?
— Полагаю!
Неужели по моему виду можно подумать, что я только полагаю?
Я в этом уверен! Я это знаю, — заявляет мистер Уивл, вздрогнув отнюдь не притворно.
— Значит возможность или вероятность, — ибо дело надо рассматривать с этой точки зрения, — возможность или вероятность спокойно пользоваться имуществом, принадлежавшим одинокому старику, у которого, по-видимому, не было родственников, и вдобавок уверенность в том, что тебе удастся разузнать, что именно у него хранилось. — все это, по-твоему, не имеет никакого значения — до того тебя расстроила прошлая ночь, — так я тебя понимаю, Тони? — говорит мистер Гаппи, кусая себе большой палец с тем бОльшим ожесточением, чем больше он досадует.
— Никакого значения!
И как только у тебя хватает нахальства предлагать мне жить в этом доме! — негодующе восклицает мистер Уивл.
— Ступай-ка сам там поживи!
— Зачем, говорить обо мне, Тони? — увещевает его мистер Гаппи.
— Я никогда в этом доме не жил и не могу в нем поселиться теперь, а ты там снял комнату.
— Добро пожаловать в эту комнату, — подхватывает его приятель и — тьфу! — будь как дома!
— Значит, ты твердо решил бросить эту затею, — говорит мистер Гаппи, — так я тебя понимаю, Тони?
— Да, — подтверждает Тони с самой убедительной искренностью. — За всю свою жизнь ты не сказал ничего более правильного.
Именно так!
Пока они разговаривают, на площадь въезжает наемная карета, на козлах которой, бросаясь в глаза прохожим, торчит высоченный цилиндр.
В карете, а значит бросаясь в глаза если не прохожим, то уж, во всяком случае, обоим приятелям, — ведь карета останавливается рядом с ними, чуть на них не наехав, — в карете восседают почтенный мистер Смоллуид и миссис Смоллуид вместе со своей внучкой Джуди.