— Ну, старуха, продолжай!
Мистер Бегнет, мнения которого высказываются столь необычным образом, может только ответить, что на письмо необходимо безотлагательно отозваться; что и ему и Джорджу следует как можно скорее лично явиться к мистеру Смоллуиду и что прежде всего надо вызволить и выручить ни в чем не повинного мистера Бегнета, у которого денег нет.
Мистер Джордж, полностью согласившись с этим, надевает шляпу, готовый двинуться вместе с мистером Бегнетом в лагерь врага.
— Плюньте на мои упреки, Джордж, все мы, бабы, болтаем не подумав, что в голову взбредет, — говорит миссис Бегнет, легонько похлопывая его по плечу.
— Поручаю вам своего старика Дуба — вы его, конечно, выпутаете из беды.
Кавалерист говорит, что это добрые слова, и твердо обещает как-нибудь да выпутать Дуба.
После чего миссис Бегнет, у которой вновь заблестели глаза, возвращается домой к детям вместе со своей накидкой, корзинкой и зонтом, а товарищи отправляются в многообещающее путешествие — умасливать мистера Смоллуида.
Большой вопрос, найдутся ли в Англии еще хоть два человека, которые так же плохо умели бы вести дела с мистером Смоллуидом, как мистер Джордж и мистер Мэтью Бегнет.
Найдутся ли в той же стране еще два столь же простодушных и неопытных младенца во всех делах, что ведутся «на смоллуидовский манер», хотя вид у обоих товарищей воинственный, плечи широкие «и прямые, а походка тяжелая.
В то время как они с очень серьезным видом шагают по улицам к Приятному холму, мистер Бегнет, заметив, что спутник его озабочен, считает своим дружеским долгом поговорить о давешней вылазке миссис Бегнет.
— Джордж, ты знаешь старуху… она ласковая и кроткая, как ягненок.
Но попробуй затронуть ее детей… или меня… сразу вспыхнет, как порох.
— Это можно поставить ей в заслугу, Мэт.
— Джордж, — продолжает мистер Бегнет, глядя прямо перед собой, — старуха… не может сделать ничего такого… чего ей не поставишь в заслугу.
Большую или малую, неважно.
При ней я этого не говорю.
Надо соблюдать дисциплину.
— Ее надо ценить на вес золота, — соглашается кавалерист.
— Золота? — повторяет мистер Бегнет.
— Вот что я тебе скажу.
Старуха весит… сто семьдесят четыре фунта.
Взял бы я за старуху… столько металла… какого угодно?
Нет.
Почему?
Потому что старуха из такого металла сделана… который куда дороже… чем самый дорогой металл.
И она вся целиком из такого металла!
— Правильно, Мэт!
— Когда она за меня вышла… и согласилась принять обручальное кольцо… она завербовалась на службу ко мне и детям… от всей души и от всего сердца… на всю жизнь.
Она такая преданная, — говорит мистер Бегнет, — такая верная своему знамени… что попробуй только тронуть нас пальцем… и она выступит в поход… и возьмется за оружие.
Если старуха откроет огонь… может случиться… по долгу службы… не обращай внимания, Джордж.
Зато она верная!
— Что ты, Мэт! — отзывается кавалерист.
— Да я за это ставлю ее еще выше, благослови ее бог!
— Правильно! — соглашается мистер Бегнет с самым пламенным энтузиазмом, однако не ослабляя напряжения ни в одном мускуле.
— Поставь старуху высоко… как на гибралтарскую скалу… и все-таки ты поставишь ее слишком низко… вот какой она молодец.
Но при ней я этого не говорю.
Надо соблюдать дисциплину.
Так, наперебой расхваливая «старуху», они подходят к Приятному холму и к дому дедушки Смоллуида.
Дверь отворяет неизменная Джуди и, не особенно приветливо, больше того, — со злобной усмешкой оглядев посетителей с головы до ног, оставляет их дожидаться, пока сама вопрошает оракула, можно ли их впустить.
Оракул, по-видимому, дает согласие, ибо она возвращается, и с ее медовых уст слетают слова: «Можете войти, если хотите».
Получив это любезное приглашение, они входят и видят мистера Смоллуида, который сидит, поставив ноги в выдвижной ящик своего кресла, — словно в ножную ванну из бумаг, — видят и миссис Смоллуид, отгороженную от света подушкой, как птица, которой не дают петь.
— Любезный друг мой, — произносит дедушка Смоллуид, ласково простирая вперед костлявые руки, — как поживаете?
Как поживаете?
А кто этот ваш приятель, любезный друг мой?
— Кто он? — отвечает мистер Джордж довольно резко, так как еще не может заставить себя говорить примирительным тоном. — Это, да будет вам известно, Мэтью Бегнет, который оказал мне услугу в нашей с вами сделке.
— Ага!
Мистер Бегнет?
Так, так!
— Старик смотрит на него, приложив руку к глазам.
— Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, мистер Бегнет?