— Мисс Саммерсон, — запинаясь, пробормотал мистер Гаппи.
— Я… я… прошу прощения, но мы, юристы, мы… мы считаем необходимым высказываться определенно.
Вы говорите о том случае, мисс, когда я… я оказал себе честь сделать вам предложение, которое…
У мистера Гаппи как будто подступил комок к горлу, который он не мог проглотить.
Молодой человек взялся рукой за шею, кашлянул, сделал гримасу, снова попытался проглотить комок, опять кашлянул, еще раз сделал гримасу, обвел глазами комнату и принялся судорожно перебирать свои бумаги.
— У меня что-то вроде головокружения, мисс, — объяснил он, — прямо с ног валит.
Я… э… — немножко подвержен этому… э… черт возьми!
Я молчала, чтобы дать ему время прийти в себя.
И все это время он то прикладывал руку ко лбу, то опускал ее, то отодвигал свое кресло подальше в угол.
— Я хотел бы отметить, мисс… — снова начал мистер Гаппи, — боже мой!., что-то у меня неладно с бронхами, надо думать… хм!., отметить, что в тот раз вы были настолько любезны, что отклонили и отвергли мое предложение.
Вы… вы, быть может, не откажетесь подтвердить это?
Хотя здесь и нет свидетелей, но, может, этак будет спокойней… у вас на душе… если вы подтвердите?
— Ну, конечно, — ответила я, — на ваше предложение я ответила категорическим отказом, мистер Гаппи.
— Благодарю вас, мисс, — отозвался он и, растопырив дрожащие пальцы, принялся мерить рукой стол.
— Это меня успокаивает и делает вам честь… Э… должно быть, у меня бронхит, не иначе!., что-то попало в дыхательное горло… э… может, вы не обидитесь, если я замечу, хоть в этом и нет необходимости, ибо ваш собственный здравый смысл, как, впрочем, и здравый смысл любого другого лица, помогает это понять… может, вы не обидитесь, если я замечу, что то предложение было сделано мною в последний раз… и делу конец?
— Так я это и понимаю, — ответила я.
— Может… э… всякие формальности, пожалуй, излишни, но так вам самой будет спокойнее… может, вы не откажетесь подтвердить это, мисс? — спросил мистер Гаппи.
— Подтверждаю полностью и очень охотно, — ответила я.
— Благодарю вас, — сказал мистер Гаппи.
— Очень благородно с вашей стороны, смею заверить.
Сожалею, что мои планы на жизнь, в связи с не зависящими от меня обстоятельствами, лишают меня возможности когда-либо вернуться к этому предложению или возобновить его в каком бы то ни было виде или форме; но оно навсегда останется воспоминанием, обвитым… э… цветами под сенью дружбы…
Тут ему пришел на помощь бронхит, и мистер Гаппи перестал мерить стол.
— Можно мне теперь сказать вам то, что я хотела, мистер Гаппи? — спросила я.
— Почту за честь, смею заверить, — ответил мистер Гаппи.
— Я глубоко убежден, что ваш здравый смысл и ваше благоразумие, мисс… внушат вам желание говорить со всей возможной искренностью и прямотой, а посему не иначе, как с удовольствием, смею заверить, выслушаю всякое заявление, какое вы пожелаете сделать.
— В тот раз вы были так добры намекнуть…
— Простите, мисс, — перебил меня мистер Гаппи, — но лучше нам не переходить от недвусмысленных суждений к намекам.
Я отказываюсь подтвердить, что намекал на что-нибудь.
— Вы сказали в тот раз, — снова начала я, — что желаете позаботиться о моих интересах и улучшить мою судьбу, начав расследование насчет моей особы.
Вероятно, вы затеяли все это, узнав, что я сирота и всем обязана великодушию мистера Джарндиса.
Итак, вот о чем я хочу попросить вас, мистер Гаппи: будьте так любезны, откажитесь от мысли принести мне пользу подобным образом.
Я иногда думала об этом, особенно в последнее время, — с тех пор как заболела.
И, наконец, решила — на случай, если вы когда-нибудь вспомните о своей затее и соберетесь что-то сделать в этом направлении, — решила прийти к вам и убедить вас, что вы ошиблись во всех отношениях.
Ваши расследования не могут принести мне ни малейшей пользы, ни малейшей радости.
Мне известно мое происхождение, и могу вас уверить, что вам не удастся улучшить мою долю никакими расследованиями.
Может быть, вы давно уже бросили эту свою затею.
Если так, простите за беспокойство.
А если нет, прошу вас поверить мне и отказаться от своих планов.
Прошу вас — ради моего душевного спокойствия.
— Должен сознаться, мисс, — отозвался мистер Гаппи, — что ваши слова — плод здравого смысла и благоразумия, которые я в вас угадывал.
Подобное благоразумие вполне успокаивает меня, и если я сейчас превратно понял ваши намерения, то готов принести исчерпывающие извинения.
Но поймите меня правильно, мисс: я приношу извинения лишь в тех ошибках, которые мог совершить во время нынешних наших переговоров, — не иначе, — что подтвердят и ваш здравый смысл и ваше благоразумие.
Надо отдать должное мистеру Гаппи — он почти перестал вилять.
Видимо, он теперь был искренне готов исполнить мою просьбу, и лицо у него стало немного пристыженным.
— Будьте любезны, сэр, — продолжала я, заметив, что он хочет что-то сказать, — позвольте мне сразу высказать все, что мне нужно сообщить вам, так чтобы к этому уже не возвращаться.
Я пришла к вам насколько возможно секретно, потому что вы сообщили мне о вашей затее как о тайне, которую я твердо решила хранить, да и сохранила, как вам известно.
Я уже говорила о своей болезни.
Нет смысла скрывать, что если раньше я слегка стеснялась бы попросить вас о чем-нибудь, то теперь мне стесняться уже не нужно.
Итак, обращаюсь к вам с просьбой и надеюсь, вы меня достаточно уважаете, чтобы ее выполнить.
Надо снова отдать должное мистеру Гаппи: он смущался все более и более и, наконец, сгорая со стыда и краснея, сказал очень серьезным тоном.