Он взрослый — никак не моложе меня, — но по свежести чувств, простодушию, энтузиазму, прелестной бесхитростной неспособности заниматься житейскими делами — он сущее дитя.
Мы решили, что этот гость, очевидно, очень интересный человек.
— Это один знакомый миссис Джеллиби, — продолжал мистер Джарндис.
— Он музыкант — правда, только любитель, хотя мог бы сделаться профессионалом.
Кроме того, он художник-любитель, хотя тоже мог бы сделать живопись своей профессией.
Очень одаренный, обаятельный человек.
В делах ему не везет, в профессии не везет, в семье не везет, но это его не тревожит… сущий младенец!
— Вы сказали, что он человек семейный, значит у него есть дети, сэр? — спросил Ричард.
— Да, Рик!
С полдюжины, — ответил мистер Джарндис.
— Больше!
Пожалуй, дюжина наберется.
Но он о них никогда не заботился.
Да и где ему?
Нужно, чтобы кто-то заботился о нем самом.
Сущий младенец, уверяю вас!
— А дети его сумели позаботиться о себе, сэр? — спросил Ричард.
— Ну, сами понимаете, насколько это им удалось, — проговорил мистер Джарндис, и лицо его внезапно омрачилось.
— Есть поговорка, что беднота своих Отпрысков не «ставит на ноги», но «тащит за ноги».
Так или иначе, дети Гарольда Скимпола с грехом пополам стали на ноги.
А ветер опять переменился, к сожалению.
Я это уже почувствовал!
Ричард заметил, что дом стоит на открытом месте, и когда ночь ветреная, в комнатах дует.
— Да, он стоит на открытом месте, — подтвердил мистер Джарндис.
— В том-то и дело.
Потому в нем и гуляет ветер, в этом Холодном доме.
Ну, Рик, наши комнаты рядом.
Пойдемте!
Багаж привезли, и все у меня было под рукой, поэтому я быстро переоделась и уже принялась раскладывать свое «добро», как вдруг горничная (не та, которую приставили к Аде, а другая, еще незнакомая мне) вошла в мою комнату с корзиночкой, в которой лежали две связки ключей с ярлычками.
— Это для вас, мисс, позвольте вам доложить, — сказала она.
— Для меня? — переспросила я.
— Ключи со всего дома, мисс.
Я не скрыла своего удивления, а она, тоже немного удивленная, добавила:
— Мне приказали отдать их вам, как только вы останетесь одни, мисс.
Ведь, если я не ошибаюсь, мисс Саммерсон — это вы?
— Да, — ответила я.
— Это я.
— Большая связка — ключи от кладовых в доме, маленькая — от погребов, мисс.
И еще мне ведено показать вам завтра утром все шкафы и что каким ключом отпирается, — в любое время, когда прикажете.
Я сказала, что буду готова к половине седьмого, а когда горничная ушла, посмотрела на корзиночку и уже не спускала с нее глаз, совершенно растерявшись оттого, что мне оказали столь большое доверие.
Так я и стояла, когда вошла Ада; и тут я показала ей ключи и объяснила, зачем их принесли, а она так очаровательно высказала свою веру в мои хозяйственные таланты, что я была бы бесчувственной и неблагодарной, если бы это меня не ободрило.
Я понимала, конечно, что милая девушка говорит так лишь по доброте сердечной, но все-таки мне было приятно поддаться столь лестному обману.
Когда мы сошли вниз, нас представили мистеру Скимполу, который стоял у камина, рассказывая Ричарду о том, как он в свои школьные годы увлекался футболом.
Маленький жизнерадостный человек с довольно большой головой, но тонкими чертами лица и нежным голосом, он казался необычайно обаятельным.
Он говорил обо всем на свете так легко и непринужденно, с такой заразительной веселостью, что слушать его было одно удовольствие.
Фигура у него была стройнее, чем у мистера Джарндиса, цвет лица более свежий, а седина в волосах менее заметна, и потому он казался моложе своего друга.
Вообще он походил скорее на преждевременно постаревшего молодого человека, чем на хорошо сохранившегося старика.
Какая-то беззаботная небрежность проглядывала в его манерах и даже костюме (волосы у него были несколько растрепаны, а слабо завязанный галстук развевался, как у художников на известных мне автопортретах), и это невольно внушало мне мысль, что он похож па романтического юношу, который странным образом одряхлел.
Мне сразу показалось, что и манеры его и внешность совсем не такие, какие бывают у человека, который прошел, как и все пожилые люди, долголетний путь забот и жизненного опыта.
Из общего разговора я узнала, что мистер Скимпол получил медицинское образование и одно время был домашним врачом у какого-то немецкого князя.