— Мои профессиональные обязанности требуют, чтобы я изучал и понимал джентльмена, который доверяет мне защиту своих интересов.
А я никогда сознательно не погрешу против своих профессиональных обязанностей.
Как я ни стремлюсь работать добросовестно, я, конечно, могу погрешить против своих профессиональных обязанностей, сам того не ведая; но сознательно не погрешу, сэр.
Мистер Вудкорт снова попросил мистера Воулса дать ему адрес Ричарда.
— Уделите мне внимание, сэр, — настаивал мистер Воулс.
— Потерпите немного и выслушайте меня.
Сэр! мистер Карстон ведет крупную игру без… нужно ли говорить без чего?
— Без денег, надо думать?
— Сэр, — отозвался мистер Воулс, — скажу вам честно (быть честным — это мое золотое правило, все равно выигрываю я от этого или проигрываю, а я вижу, что большей частью проигрываю), именно — без денег.
Имейте в виду, сэр, я не высказываю вам никакого мнения о шансах мистера Карстона в этой игре — никакого мнения.
Быть может, бросив игру, после того как он играл столь долго и крупно, мистер Карстон поступит в высшей степени неблагоразумно, а может быть, и наоборот; я лично не говорю ничего.
Нет, сэр, ничего! — закончил мистер Воулс с решительным видом, хлопая ладонью по пюпитру.
— Вы, по-видимому, забываете, — заметил мистер Вудкорт, — что я не просил вас высказываться и не интересуюсь вашими высказываниями.
— Простите, сэр! — возразил мистер Воулс, — вы несправедливы к самому себе.
Нет, сэр!
Простите!
Я не могу допустить, — пока вы в моей конторе, я не могу допустить, — чтобы вы были несправедливы к самому себе.
Вы интересуетесь всем, решительно всем, что касается вашего друга.
Я слишком хорошо знаю человеческую натуру, сэр, чтобы хоть на минуту допустить, что джентльмен, подобный вам, не интересуется чем-либо, что имеет отношение к его другу.
— Может, и так, — проговорил мистер Вудкорт, — но я больше всего интересуюсь его адресом.
— Я, кажется, уже сообщил вам, сэр, номер дома, — сказал мистер Воулс «в скобках» и таким тоном, словно адрес Ричарда был чем-то совершенно лишним.
— Если мистер Карстон и впредь намерен вести крупную игру, сэр, он должен иметь фонды.
Поймите меня!
В настоящее время фонды имеются налицо, я ничего не прошу, — фонды имеются налицо.
Но для продолжения игры нужны еще фонды, если только мистер Карстон не намерен отказаться от того, что он предпринял, а это предоставляется исключительно и всецело его собственному усмотрению.
Пользуюсь случаем откровенно заявить об этом вам, сэр, как другу мистера Карстона.
Если фондов нет, я всегда буду счастлив выступать от имени мистера Карстона и вести его дела лишь в той мере, в какой могу твердо рассчитывать на гонорар, который мне выплатят из спорного наследства, но не больше.
Я не могу пойти дальше этого, сэр, не нанося ущерба другим лицам.
Мне пришлось бы тогда нанести ущерб своим трем дорогим дочерям или своему престарелому отцу, который живет на моем иждивении — в Тоунтонской долине — или другим лицам.
Принимая все это во внимание, сэр, я выношу решение (назовите его блажью или причудой, как хотите) не наносить ущерба никому.
На это мистер Вудкорт довольно сухо ответил: «Рад слышать».
— Я хочу, сэр, оставить по себе доброе имя, — продолжал мистер Воулс.
— Поэтому я пользуюсь каждым удобным случаем откровенно рассказать любому другу мистера Карстона, в каком положении сейчас находится мистер Карстон.
А о себе скажу, сэр, что за свою работу я заслуживаю вознаграждения.
Если я берусь налечь плечом на колесо, я и налегаю, сэр, и полностью окупаю работой свой гонорар.
Для этого я и нахожусь здесь.
Для этой цели моя фамилия написана на входной двери.
— А как насчет адреса мистера Карстона, мистер Воулс?
— Мне помнится, сэр, я уже сказал вам, что мой клиент живет здесь, — ответил мистер Воулс.
— Квартиру мистера Карстона вы найдете на третьем этаже.
Мистер Карстон пожелал жить поближе к своему поверенному, и я ровно ничего не имею против этого, ибо только радуюсь, когда меня проверяют.
Тут мистер Вудкорт пожелал мистеру Воулсу всего доброго и пошел искать Ричарда, слишком хорошо понимая теперь, почему он так переменился.
Ричард оказался дома, в полутемной, убого обставленной комнате, и выглядел он почти так же, как в тот день, когда я виделась с ним в казармах, с той лишь разницей, что на этот раз он не писал, но держал в руках какую-то книгу, от которой и взгляд его и мысли были очень далеко.
Дверь случайно была открыта, поэтому мистер Вудкорт некоторое время наблюдал за ним без его ведома и впоследствии говорил мне, что никогда не забудет, каким измученным и подавленным показался ему этот юноша, глубоко погруженный в свои думы.
— Вудкорт, дорогой мой! — воскликнул Ричард, вскочив с места и протянув руки. — Вы появляетесь передо мной, словно какой-то дух.
— Добрый дух, который, как и все прочие духи, по поверью, только и ждет, чтобы к нему обратились, — сказал мистер Вудкорт.
— А как идут дела в мире смертных?
Они сели рядом.
— Довольно плохо и довольно медленно, — ответил Ричард, — во всяком случае — мои дела.
— Что же это за дела?