Удивленно глядя на него, сэр Лестер осведомляется:
— Преступник заключен в тюрьму?
Мистер Баккет отвечает ему после небольшой паузы:
— Преступление совершила женщина.
Сэр Лестер откидывается на спинку кресла и, едва переводя дух, восклицает:
— Праведное небо!
— Теперь, сэр Лестер Дедлок, баронет, — начинает мистер Баккет, стоя перед сидящим баронетом, и, упершись ладонью одной руки в библиотечный стол, выразительно поводит указательным пальцем другой, — теперь я обязан подготовить вас к некоторым известиям, которые могут нанести и, скажу больше, безусловно нанесут вам удар.
Но, сэр Лестер Дедлок, баронет, вы джентльмен, а я знаю, что такое джентльмен и на что джентльмен способен.
Джентльмен может перенести удар, когда это неизбежно, перенести твердо и стойко.
Джентльмен может заставить себя перенести почти что любой удар.
Да вот, взять к примеру хоть вас самих, сэр Лестер Дедлок, баронет.
Если вам наносят удар, вы, натурально, думаете о своем роде.
Вы спрашиваете себя, как перенесли бы все ваши предки, вплоть до Юлия Цезаря, — пока что дальше не пойдем, — как все они перенесли бы подобный удар; вы вспоминаете, что десятки ваших предков способны были перенести удар мужественно, и сами вы переносите его мужественно в память о них и для поддержания родовой чести.
Вот как вы рассуждаете и вот как вы действуете, сэр Лестер Дедлок, баронет.
Сэр Лестер сидит, откинувшись назад с каменным лицом, и, вцепившись в ручки кресла, смотрит на мистера Банкета.
— Теперь, сэр Лестер Дедлок, — продолжает мистер Баккет, — подготовив вас таким образом, я буду просить вас ни минутки не огорчаться тем, что кое-какие обстоятельства стали известны мне.
Я знаю так много о стольких людях, и знатных и простых, что одним фактом больше, одним — меньше, роли не играет.
Как бы ни передвигались фигуры на шахматной доске, кого-кого, а меня это не удивит, и если мне стало известно, каким образом они передвинулись, так это не имеет ровно никакого значения, так как я знаю по опыту, что любая их перестановка (особенно, если она сделана не по правилам) вполне возможна.
Следовательно, вот что я вам скажу, сэр Лестер Дедлок, баронет: не огорчайтесь только потому, что мне стали известны кое-какие ваши семейные дела.
— Благодарю вас за старание подготовить меня, — говорит после небольшой паузы сэр Лестер, не шевельнув ни рукой, ни ногой и не меняясь в лице, — хочу верить, что в этом не было нужды, но, впрочем, отдаю должное вашим добрым побуждениям.
Продолжайте, пожалуйста.
А также, — сэр Лестер как-то съеживается, явно тяготясь тем, что перед глазами у него маячит фигура сыщика, — прошу вас, присядьте, если ничего не имеете против.
Вовсе нет.
Мистер Баккет приносит себе стул и, усевшись, тем самым несколько укорачивает свою фигуру.
— Теперь, сэр Лестер Дедлок, баронет, после этого короткого предисловия я приступаю к делу.
Леди Дедлок…
Выпрямившись в кресле, сэр Лестер бросает на сыщика гневный взор.
Мистер Баккет делает успокоительное движение пальцем.
— Леди Дедлок, как вам известно, вызывает всеобщее восхищение.
Да, всеобщее восхищение, — вот какая она, ее милость, — отмечает мистер Баккет.
— Я безусловно предпочел бы, инспектор, — холодно внушает ему сэр Лестер, — чтобы в нашей беседе имя миледи совершенно не упоминалось.
— И я предпочел бы, сэр Лестер Дедлок, баронет, но… Это невозможно.
— Невозможно?
Мистер Баккет неумолимо качает головой.
— Сэр Лестер Дедлок, баронет, это никак не возможно.
То, что я обязан вам сказать, относится к ее милости.
Она — ось, вокруг которой вертится все.
— Инспектор, — возражает сэр Лестер с яростью во взоре и дрожью в губах, — вы знаете, в чем заключается ваш долг.
Исполняйте свой долг, но берегитесь выходить за его пределы.
Этого я не потерплю.
Этого я не вынесу.
Если вы припутаете к этому делу имя миледи, вы за это ответите… вы за это ответите… Имя миледи не такое имя, которое могут трепать все и каждый!
— Сэр Лестер Дедлок, баронет, я скажу только то, что обязан сказать, не больше.
— Надеюсь, что так оно и будет.
Отлично.
Продолжайте.
Продолжайте, сэр!
Глядя в эти гневные глаза, которые теперь избегают его, глядя на этого разгневанного человека, что дрожит с головы до ног, но тщится сохранить спокойствие, мистер Баккет. нащупывая себе путь указательным пальцем, продолжает вполголоса:
— Сэр Лестер Дедлок, баронет, мой долг сказать вам, что покойный мистер Талкингхорн с давних пор относился к леди Дедлок недоверчиво и подозрительно.
— Если б он только посмел намекнуть мне на это, сэр, — но он не посмел, — я бы убил его своими руками! — кричит сэр Лестер, стукнув кулаком по столу.