И если ты не увалень, посмотрим, удастся тебе поймать полукрону другой рукой или нет.
Раз, два, три — поймал!
Ну, приятель, теперь вскачь!
Вскоре мы прибыли в Сент-Олбенс, где остановились незадолго до рассвета, как раз когда я начала сопоставлять и осознавать события этой ночи, поверив, наконец, что все это — не сон.
Оставив коляску на почтовой станции и приказав заложить в нее пару свежих лошадей, мистер Баккет взял меня под руку, и мы направились допой, то есть к Холодному дому.
— Это ваше постоянное местожительство, мисс Саммерсон, — объяснил мой спутник, — поэтому я хочу навести справки здесь — может, сюда заходила какая-нибудь незнакомка, похожая на леди Дедлок, и спрашивала вас или мистера Джарндис.
Вряд ли это могло быть, но возможность не исключена.
Когда мы поднимались на холм, он внимательно осматривал все вокруг — уже начало светать, — и вдруг напомнил мне, что когда-то, в памятный для меня вечер, я спускалась с этого холма вместе со своей маленькой горничной и бедным Джо, которого он называл Тупицей.
Я не могла понять, как он узнал об этом.
— Вон там на дороге вы поравнялись с каким-то человеком, — помните? — спросил мистер Баккет.
Да, я и это отлично помнила.
— Это был я, — сказал мой спутник.
Заметив, что я удивилась, он продолжал:
— В тот день я приехал сюда на двуколке повидать этого малого.
И вы, наверное, слышали, как стучали колеса, когда вы сами пошли его повидать; я же заметил вас и вашу девчонку в то время, как вы обе поднимались в гору, а я вел на поводу свою лошадь под гору.
Я расспросил о парне в поселке, быстро узнал, в каком обществе он очутился, и только было подошел к кирпичным сараям, чтобы за ним последить, как увидел, что вы ведете его сюда, к себе домой.
— Разве он тогда в чем-нибудь провинился? — спросила я.
— Нет, ни в чем, — ответил мистер Баккет, спокойно сдвинув шляпу на затылок, — но не думаю, чтобы он вообще вел себя безукоризненно.
Не думаю.
Я хотел его повидать потому, что необходимо было избежать огласки этой самой истории, касавшейся леди Дедлок.
А мальчишка не умел держать язык за зубами, разболтал про то, что однажды оказал небольшую услугу покойному мистеру Талкингхорну, за которую тот ему заплатил; ну, а позволить ему болтать нельзя было ни в каком случае.
Итак, я выпроводил его из Лондона, а потом решил приехать сюда и приказать ему, чтоб он и не думал возвращаться в город, раз уж он оттуда ушел, а убирался бы подальше да не попадался мне на обратном пути.
— Бедный мальчик! — сказала я.
— Довольно бедный, — согласился мистер Баккет, — и довольно беспокойный, и довольно не плохой — только вдали от Лондона и прочих подобных мест.
Когда я увидел, что его взяли к вам в дом, я, верьте не верьте, прямо остолбенел.
Я спросила его, почему.
— Почему, душа моя? — сказал мистер Баккет.
— Да потому, разумеется, что в вашем доме его длинному языку и конца бы не было.
Все равно как если бы он родился с языком ярда в полтора или того длиннее.
Теперь я отчетливо помню весь этот разговор, но тогда в голове у меня мутилось, и мне никак не удавалось сосредоточить внимание — я сообразила только, что, рассказывая мне о Джо так подробно, мой спутник хотел лишь развлечь меня.
Из тех же благих побуждений, надо полагать, он часто заговаривал со мной о том о сем, но по лицу его было видно, что он все время думает только о своей цели.
На эту тему он говорил и тогда, когда мы вошли в наш сад.
— А! — сказал мистер Баккет.
— Вот мы и пришли! Красивый дом и стоит в уединенном месте.
Прямо как в сказке — ни дать ни взять домик в дятловом дупле, — который можно было распознать только по дыму, что так красиво вился над крышей.
Я вижу, тут раненько начинают разводить огонь на кухне; значит, служанки у вас хорошие.
Только нужно строго следить за теми людьми, которые приходят в гости к прислуге; кто их знает, что у них на уме, да и не угадаешь, если не знаешь наверное, зачем они пришли.
И еще одно, душа моя: если вы когда-нибудь обнаружите, что за кухонной дверью прячется молодой человек, обязательно подайте на него жалобу, как на заподозренного в тайном проникновении в жилой дом с противозаконной целью.
Мы уже подошли к дому. Мистер Баккет нагнулся, внимательно осмотрел гравий в поисках следов, потом взглянул вверх, на окна.
— А этот старообразный юнец, мисс Саммерсон, он всегда живет в одной и той же комнате, когда приезжает к вам в гости? — спросил он, глядя на окна комнаты, которую мы обычно отводили мистеру Скимполу.
— Вы знаете мистера Скимпола! — воскликнула я.
— Как вы сказали? — переспросил мистер Баккет, наклонившись ко мне.
— Скимпол, да?
Я не раз спрашивал себя, как его фамилия.
Так, значит, Скимпол.
А как его зовут? Уж наверное не Джоном и не Джекобом!
— Гарольдом, — ответила я.
— Гарольдом.
Так.
Престранная птица этот Гарольд, — сказал мистер Баккет, глядя на меня очень многозначительно.