— Джуби… Пекер… Джарндис… Джарндис!
Нашел, сэр, — говорит мистер Снегсби.
— Ну конечно!
Как это я запамятовал!
Эту работу, сэр, сдали одному переписчику, который живет по соседству с нами, по ту сторону Канцлерской улицы.
Мистер Талкингхорн уже увидел запись в книге, — нашел ее раньше, чем мистер Снегсби, и успел прочесть за то время, пока указательный палец полз вниз по странице.
— Как его фамилия?
Немо? — спрашивает юрист.
— Немо, сэр.
Вот что у меня записано.
Сорок два полулиста.
Отданы в переписку в среду, в восемь часов вечера; получены в четверг, в половине десятого утра.
— Немо! — повторяет мистер Талкингхорн. —
«Немо» по-латыни значит «никто».
— А по-английски это, вероятно, значит «некто», сэр, — вежливо объясняет мистер Снегсби, почтительно покашливая.
— Это просто фамилия.
Вот видите, сэр!
Сорок два полулиста.
Сдано: среда, восемь вечера; получено: четверг, половина десятого утра.
Уголком глаза мистер Снегсби увидел голову миссис Снегсби, заглянувшей в дверь лавки, чтобы узнать, почему он сбежал во время чаепития.
И мистер Снегсби кашляет в сторону миссис Снегсби, как бы желая ей объяснить:
«Заказчик, душенька!»
— В половине десятого, сэр, — повторяет мистер Снегсби.
— Наши переписчики, те, что занимаются сдельной работой, довольно-таки странные люди, и возможно, что это не настоящая его фамилия; но так он себя называет.
Теперь я припоминаю, сэр, что так он подписывается на рукописных объявлениях, которые расклеил в Рул-офисе, в Суде королевской скамьи, в камерах судей и прочих местах.
Вам знакомы такого рода объявления, сэр: «Ищу работы…»?
Мистер Талкингхорн смотрит в окошко на задний двор судебного исполнителя Ковинса и на его освещенные окна.
Столовая у Ковинса расположена в задней части дома, и тени нескольких джентльменов, попавших в переплет, переплетаясь, маячат на занавесках.
Мистер Снегсби пользуется случаем чуть-чуть повернуть голову, взглянуть на свою «крошечку» через плечо и, еле шевеля губами, объяснить ей в свое оправдание, что это —
«Тал-кинг-хорн… бо-гатый… вли-я-тель-ный!»
— А раньше вы давали работу этому человеку? — спрашивает мистер Талкингхорн.
— Ну конечно, сэр.
В том числе и ваши заказы.
— Как вы сказали, где он живет? Я задумался о более важных вопросах и прослушал.
— По ту сторону Канцлерской улицы, сэр.
Говоря точнее, — мистер Снегсби снова делает глотательное движение, словно никак не может одолеть кусочек хлеба с маслом, — он снимает комнату у одного старьевщика.
— Можете вы немного проводить меня и показать этот дом?
— С величайшим удовольствием, сэр!
Мистер Снегсби снимает нарукавники и серый сюртук, надевает черный сюртук, снимает с вешалки свой цилиндр.
— А!
Вот и моя женушка, — говорит он громко.
— Будь добра, дорогая, прикажи мальчику присмотреть за лавкой, покуда я провожу на ту сторону мистера Талкингхорна.
Позвольте представить вам миссис Снегсби, сэр.. — Я вернусь сию минуту, душенька!
Миссис Снегсби кланяется юристу, удаляется за прилавок, следит за спутниками из-за оконной занавески, крадется в заднюю комнатку, просматривает записи в книге, которая осталась открытой.
Ее любопытство явно возбуждено.
— Дом, как вы сами увидите, сэр, очень уж неказистый, — говорит мистер Снегсби, почтительно уступив узкий мощеный тротуар юристу и шагая по мостовой, — да и человек этот, то есть переписчик, тоже очень неказистый.
Впрочем, все они какие-то дикие, сэр.
Этот хорош хоть тем, что может совсем не спать.
Прикажите, и он будет писать без передышки.
Теперь уже совсем стемнело, и газовые фонари горят ярко.