С надеждою бросим взгляд на отдаленное будущее.
Рик, у вас вся жизнь впереди, и она, конечно, примет вас так, как вы сами в нее войдете.
Надейтесь только на провидение и на свой труд.
Не отделяйте одного от другого, как это сделал возница-язычник.
Постоянство в любви прекрасно, но оно не имеет никакого значения, оно ничто без постоянства в любом труде.
Будь вы даже одарены талантами всех великих людей древности и современности, вы ничего не сможете делать как следует, если твердо не решите трудиться и не выполните своего решения.
Если вы думаете, что когда-нибудь было или будет возможно достигнуть подлинного успеха в больших делах или малых, вырывая его у судьбы, то есть без длительных усилий, а лихорадочными порывами, оставьте это заблуждение или оставьте Аду.
— Я оставлю это заблуждение, сэр, — ответил Ричард с улыбкой, — если только пришел с ним сюда (но, к счастью, кажется, нет), и трудом проложу свой путь к кузине Аде, в то будущее, что сулит нам счастье.
— Правильно! — сказал мистер Джарндис.
— Если вы не можете сделать ее счастливой, вы не должны ее добиваться.
— Я не мог бы сделать ее несчастной… нет, даже ради того, чтоб она меня полюбила, — гордо возразил Ричард.
— Хорошо сказано! — воскликнул мистер Джарндис.
— Это хорошо сказано!
Она будет жить у меня, в родном для нее доме.
Любите ее, Рик, в своей трудовой жизни не меньше, чем здесь, дома, когда будете ее навещать, и все пойдет хорошо.
Иначе все пойдет плохо.
Вот и вся моя проповедь.
А теперь пойдите-ка вы с Адой погулять.
Ада нежно обняла опекуна. Ричард горячо пожал ему руку, и влюбленные направились к выходу, но на пороге оглянулись и сказали, что не уйдут гулять одни, а подождут меня.
Дверь осталась открытой, и мы следили за ними глазами, пока они не вышли через другую дверь из залитой солнечным светом соседней комнаты.
Ричард шел, склонив голову, под руку с Адой и говорил ей что-то очень серьезным тоном, а она смотрела снизу вверх ему в лицо, слушала и, казалось, ничего больше не видела.
Такие юные, прекрасные, окрыленные надеждами и взаимными обещаниями, они шли, озаренные лучами солнца, так же легко, как, вероятно, мысли их летели над вереницей грядущих лет, превращая их в сплошное сияние.
Так перешли они в полосу тени, а потом исчезли.
Это была только вспышка света, но такого яркого.
Как только они ушли, солнце покрылось облаками и вся комната потемнела.
— Прав ли я, Эстер? — спросил опекун, когда они скрылись из виду.
Подумать только, что он, такой добрый и мудрый, спрашивал меня, прав ли он!
— Возможно, что Рик, полюбив, приобретет те качества, которых ему недостает… недостает, несмотря на столько достоинств! — промолвил мистер Джарндис, качая головой.
— Аде я ничего не сказал, Эстер.
— Ее подруга и советчица всегда рядом с нею.
— И он ласково положил руку мне на голову.
Как я ни старалась, я не могла скрыть своего волнения.
— Полно! Полно! — успокаивал он меня.
— Но нам надо позаботиться и о том, чтобы жизнь нашей милой Хлопотуньи не целиком ушла на заботы о других.
— Какие заботы?
Дорогой опекун, да счастливей меня нет никого на свете!
— И я так думаю, — сказал он.
— Но, возможно, кто-нибудь поймет то, чего сама Эстер никогда не захочет понять, — поймет, что прежде всего надо помнить о нашей Хозяюшке!
Я забыла своевременно упомянуть, что на сегодняшнем семейном обеде было еще одно лицо.
Не леди.
Джентльмен.
Смуглый джентльмен… молодой врач.
Он вел себя довольно сдержанно, но мне показался очень умным и приятным.
Точнее, Ада спросила, не кажется ли мне, что он приятный умный человек, и я сказала «да».
Глава XIV
Хороший тон
На другой день вечером Ричард расстался с нами, чтобы приступить к своим новым занятиям, и оставил Аду на мое попечение с чувством глубокой любви к ней и глубокого доверия ко мне.
В те дни я всегда волновалась при мысли, а теперь (зная, о чем мне предстоит рассказать) еще больше волнуюсь при воспоминании о том, как много они думали обо мне даже в те дни, когда были так поглощены друг другом.
Они включили меня во все свои планы на настоящее и будущее.
Я обещала посылать Ричарду раз в неделю точный отчет о жизни Ады, а она обещала писать ему через день.