Плевать ему было на все опасности, на печаль заволжских закатов, на смертную пулю, которая где-нибудь поджидает его, — в бою ли, или из-за угла… Жадность к жизни, горячая. сила так и закипали в нем.
Палуба трещала под его голыми пятками.
— Подожди, дай срок, и Сызрань, и Самару возьмем, наша будет Волга…
Заря подергивалась пеплом.
Пароход бежал без огней.
Вечер покрыл берега, они расплылись.
Хведин, не зная, куда девать силу, предложил Ивану Ильичу сыграть в картишки:
— Ну, не хочешь на деньги, давай в носы… Только бить, так уж бить.
В капитанской каюте сели играть в носы.
Хведин горячился, подваливал, нагнал до трехсот носов, от избытка горячности едва было не сплутовал, но Иван Ильич глядел зорко: «Нет, брат, не с дураками играешь». И выиграл.
Усевшись удобно на табуретке, Телегин начал бить засаленными картами.
У Хведина нос сразу стал как свекла.
— Ты где это учился?
— В плену у немцев учился, — сказал Телегин.
— Морду не отворачивай.
Двести девяносто семь.
— Ты смотри… Без оттяжки бей… А то я — из шпалера…
— Врешь, последние три полагается с оттяжкой.
— Ну, бей, подлец…
Но Телегин не успел ударить. В каюту вошел капитан.
Челюсть у него прыгала.
Фуражку держал в руке.
По серой лысине текли капли пота.
— Как хотите, господа товарищи, — сказал он отчаянно, — я готов на все… Но, как хотите, дальше не поведу… Ведь на верную же смерть…
Бросив карты, Хведин и Телегин вышли на палубу.
С левого борта впереди ярко горели, как звезды, электрические огни Сызрани.
Огромный теплоход, весь ярко освещенный, медленно двигался вдоль берега: простым глазом можно было рассмотреть на корме огромный белый Андреевский флаг, внушительные очертания пушек, прогуливающиеся по палубе фигуры офицеров…
— Не могу вертаться, товарищи.
Хоть тут что, а надо пройти, — зашептал Хведин.
— Нам проскочить бы до Батраков, там ошвартуемся, выгрузимся…
Он приказал всей команде сесть в трюм, быть готовой к бою.
На мачте подняли трехцветный флаг. Зажгли отличительные огни.
С теплохода заметили наконец буксир.
Короткими свистками приказали замедлить ход.
Голос в рупор пробасил оттуда:
— Чье судно?
Куда идете?
— Буксир «Купец Калашников».
Идем в Самару, — ответил Хведин.
— Почему поздно зажгли огни?
— Боимся большевиков.
— Хведин опустил рупор и — вполголоса Телегину: — Эх, мину бы сейчас… Писал я им в Астрахань — вышлите мины… Разини советские…
После молчания с теплохода ответили:
— Идите по назначению.
Капитан дрожащей рукой надел фуражку.
Хведин, скалясь, щурясь, глядел на огни теплохода.
Плюнул, пошел в каюту.
Там, закуривая, ломал спички. — Иди, что ли, добивай, черт! — крикнул он Телегину.
Через час Сызрань осталась позади.
Близ Батраков Телегина спустили в шлюпку.