Из-за кулис, стуча тяжелыми сапогами, вышел начальник Красной гвардии Трифонов.
Рукав байковой его куртки был перевязан куском кумача. В руках он держал картуз, также перевязанный по околышу красным.
Весь он был коренастый, спокойный. Не спеша подошел к краю сцены.
Серая кожа на обритом черепе зашевелилась.
Тени от надбровий закрыли глаза.
Он поднял руку (настала тишина) и полусогнутой ладонью указал на стоявшего внизу Бройницкого.
— Вот, товарищи, здесь находится товарищ Бройницкий, военный комиссар.
Очень хорошо.
Пусть он нам ответит на вопрос.
А не захочет отвечать — мы заставим…
— Ого! — угрожающе проговорил снизу Бройницкий.
— Да, заставим.
Мы — рабоче-крестьянская власть, и он обязан ей подчиниться.
Время такое, товарищи, что во всем сразу трудно разобраться… Время мутное… А, как известно, дерьмо всегда наверху плавает… Отсюда мы заключаем, что к революции примазываются разные прохвосты…
— То есть?.. Ты имя, имя назови, — крикнул Бройницкий с сильным польским акцентом.
— Дойдем и до имени, не спеши… Кровавыми усилиями рабочих и крестьян очистили мы, товарищи, город Ростов от белогвардейских банд… Советская власть твердой ногой стоит на Дону.
Почему же со всех сторон раздаются протесты?
Рабочие волнуются, красногвардейцы недовольны… Бунтуют эшелоны, — зачем, мол, гноите нас на путях… Только что мы слышали здесь голос представителя интеллигенции (ладонью — на предыдущего оратора).
В чем же дело?
Как будто все недовольны Советской властью.
Говорят, — зачем вы грабите, зачем пьянствуете, зачем убиваете детей?
Предыдущий оратор даже сам предложил себя расстрелять… (Смех в двух-трех местах, несколько хлопков.) Товарищи!
Советская власть не грабит и не убивает детей.
А вот разная сволочь, примазавшаяся к Советской власти, грабит и убивает… И тем самым подрывает веру в Советскую власть, и тем самым дает нашим врагам в руки беспощадное оружие… (Пауза, тишина, не слышно дыхания сотен людей.) Вот я и хочу задать товарищу Бройницкому вопрос… Известно ли ему о вчерашнем убийстве двух подростков?
Ледяной голос снизу:
— Да, известно.
— Очень хорошо.
А известно ему о ночных грабежах, о поголовном пьянстве в гостинице «Палас»?
Известно ему, в чьи руки попадают реквизированные товары?
Молчите, товарищ Бройницкий?
Вам нечего отвечать.
Реквизированные товары пропиваются шайкой бандитов… (Гул в зале.
Трифонов поднял руку.) И вот что еще нам стало известно… Никто вам власти в Ростове не давал, и ваш мандат подложный, и ваши ссылки на Москву, тем паче на товарища Ленина, — наглая ложь…
Бройницкий стоял теперь выпрямившись.
По красивому побледневшему лицу его пробегали судороги.
Внезапно он кинулся вбок, где стоял, разинув рот, белобрысый парень-армеец, схватил его за шинель и, указывая на Трифонова, крикнул страшным голосом:
— Застрели его, подлеца!
У парня зверски исказилось лицо — потащил со спины винтовку.
Трифонов стоял неподвижно, раздвинув ноги, только нагнул голову бычьим движением.
Выскочив из-за кулисы, около него появился рабочий, торопливо защелкал затвором винтовки, сейчас же — другой, третий, и вся сцена зачернела от курток, бекеш, шинелей, зазвенели, Сталкиваясь, штыки.
Тогда председатель влез на стул и, поправляя лезущую на глаза марлю, закричал простуженным голосом:
— Товарищи, прошу не вносить паники, ничего непредвиденного не случилось.
Там, позади, закройте двери.
Товарищ Трифонов в полной безопасности.
Слово для ответа предоставляю товарищу Бройницкому.
Но Бройницкий исчез. Один белобрысый армеец с винтовкой продолжал стоять у оркестра, изумленно разинув рот.
3
Под станицей Кореневской Добровольческая армия встретила очень серьезное сопротивление.
Все же, с большими потерями, станица была взята, и здесь подтвердилось то, что скрывали от армии и чего боялись больше всего на свете: несколько дней тому назад столица Кубани, Екатеринодар, — то есть цель похода, надежда на отдых и база для дальнейшей борьбы, — сдалась без боя большевикам.
Кубанские добровольцы под командой Покровского, кубанский атаман и Рада бежали в неизвестном направлении.