«Вот так четыре года преодолеваю усталость, исходил тысячи верст — затем, чтобы убивать.
Это очень важно и очень значительно.
Обидел и бросил Катю, — это менее значительно.
Завтра, послезавтра перебегу и в такую же метель буду убивать этих, русских. Странно.
Катя говорит, что я благородный и добрый человек.
Странно, очень странно».
Он с любопытством отметил эти мысли.
Они оборвались.
«Э-э, — подумал он, — плохо.
Замерзаю.
Проходят последние, главные мысли.
Значит, сейчас лягу в снег».
Но замерзшая спина впереди качнулась и пошла.
Качнулся и пошел за нею Рощин.
Вот ноги уже стали вязнуть по колено.
Пудовый сапог с трудом выворачивался из глины.
Донесло ветром обрывок крика:
«Река, ребята…» Раскатилась ругань.
А ветер все свистал в штыках, навевая странные мысли.
Неясные, согнувшиеся фигуры брели мимо Рощина.
Он собрал силы, со стоном вытащил ногу и опять побрел.
Темной чертой на снегу проступал бурный поток, дальше все занавесило летящим снегом.
Ноги скользили по откосу.
Бешено неслась темная вода.
Крики:
— Мост залило…
— Назад, что ли?
— Это кто — назад?
Ты, что ли?
Ты — назад?
— Пусти… Товарищ, да пусти.
— Дай ему прикладом…
— Ой… ой… ой…
Внизу за краем берега вспыхнул конус света от электрического фонарика.
Осветилась горбушка моста, залитого серой, стремительно несущейся водой, расщепленный кусок перил.
Фонарик взмахнул высоко, зигзагом, — погас.
Хриплый, страшный голос:
— Отделение… Переходи… Винтовки, патроны на голову.
Не напирай, — по двое… Пошел!
Подняв винтовку, Рощин вошел по пояс в воду, и она была все же не так холодна, как ветер.
Она сильно била в правый бок, толкала, старалась унести в эту серо-белую тьму, в пучину.
Ноги скользили, едва ощупывая доски разбитого моста.
Варнавский полк был переброшен на Ново-Дмитровскую для подкрепления местных сил.
Все население станицы рыло окопы, — укрепляли станичное управление и отдельные дома, ставили пулеметы.
Тяжелая артиллерия находилась южнее, в станице Григорьевской.
В том же районе стоял 2-й Северокавказский полк под командой Дмитрия Жлобы, преследовавшего Добровольческую армию от самого Ростова.
Западнее, на Афинской, — гарнизон, артиллерия и бронепоезда.
Силы красных оказались разбросанными, что было недопустимо в такую топь и бездорожье.
Под вечер через площадь к станичному управлению прискакал казак, залепленный мокрым снегом и грязью.
Осадил у крыльца.