— Э, вы, товарищ, не так подходите к этому делу, — неожиданно примиряюще проговорил Сорокин.
— Дисциплина — конечно… Но есть вещи в тысячу раз важнее вашей дисциплины… Воля масс!
Революционный порыв нужно поощрять, хотя бы это шло вразрез с вашей наукой… Пусть операция Варнавского полка будет бесполезна, пусть вредна, черт возьми!
У нас революция… Запретите им сейчас, они кинутся на митинг, — я знаю этих горлопанов, опять будут кричать, что я пропиваю армию…
Он отбежал к печке и уже бешено взглянул на Соколовского:
— Подайте рапорт!
Телегин сейчас же вынул бумагу и положил на стол.
Главком схватил ее, пробежал бегающими зрачками и, брызгая пером, начал писать:
«Приказываю Варнавскому полку немедленно выступить в походном порядке и выполнить свой революционный долг».
Начштаба глядел на него с усмешкой, когда же главком протянул ему бумагу, он отступил, заложив руки за спину:
— Пусть меня предадут суду, но этого приказа я не скреплю…
В ту же минуту Иван Ильич бросился и схватил Сорокина за руку у кисти, не давая ему поднять револьвер.
Соколовский заслонил собою начштаба.
Все четверо тяжело дышали.
Сорокин вырвался, сунул револьвер в карман и вышел, бухнув дверью так, что полетела штукатурка…
Хлопнули двери, затихли бешеные шаги главкома.
Начштаба проговорил примиряюще басовито:
— Могу вас уверить, товарищи: если бы я подписал приказ, несчастье могло бы принять крупные размеры.
— Какое несчастье? — кашлянув, хриповато спросил Соколовский.
Начштаба странно взглянул на него.
— Вы не догадываетесь, о чем я говорю?
— Нет.
— У Соколовского задрожали углы глаз.
— Я говорю о своей армии…
— Что такое?
— Я не имею права раскрывать военные тайны перед комиссаром полка.
Не так ли, товарищ?
За это вы первый должны меня расстрелять… Но мы зашли слишком далеко.
Хорошо… Берите все на свою ответственность…
Он подошел к карте, утыканной флажками.
Соколовский и Телегин, придвинувшись, стали за его спиной.
Видимо, близость горячего дыхания двух ртов была несколько неприятна начштабу, — лопатки его под рубашкой задвигались.
Но он спокойно вытащил грязную зубочистку, и изгрызенный кончик ее скользнул по карте от трехцветных флажков в южном направлении в густое расположение красных.
— Вот где белые, — сказал начштаба.
— Где, где?
— Соколовский вплоть придвинулся к карте, бродя по ней ослепшими глазами.
— Но это же Торговая…
— Да, это Торговая.
С ее падением для белых путь наполовину расчищен.
— Не понимаю… Мы считали, что белые севернее, по крайней мере, верст на…
— То мы считали, товарищ комиссар, а не белые.
Торговая в настоящий момент находится под концентрическим ударом.
У белых аэропланы и танки.
Это не прежняя корниловская банда… Они действуют по внутренним линиям, наносят удары, где хотят.
Инициатива в их руках.
— Севернее Торговой — Стальная дивизия Дмитрия Жлобы, — сказал Телегин…
— Разбита…
— А кавбригада?..
— Разбита…
Соколовский дернул шеей, придвинулся к карте.