— Вы очень выдержанный человек, товарищ, — проговорил он.
— Вы как будто уже примирились с падением Торговой… Тот разбит, и этот разбит.
— Он повернулся к начштабу.
— А наша армия?
— Мы ждем распоряжения главковерха.
У товарища Калнина свои расчеты.
Штаб главкома не может, стуча кулаками, требовать у ставки главковерха наступления, — как вы думаете?
Война не митинг.
Начштаба тонко улыбнулся.
Соколовский, не дыша, глядел в его толстое спокойное лицо.
Начштаба выдержал взгляд.
— Вот какие дела, товарищи, — сказал он, возвращаясь к столу.
— Вот почему я не имею права снять ни одной части с фронта, хотя бы это казалось совершенно разумным и необходимым… Наше положение весьма нелегкое.
Итак, возвращайтесь немедленно в свою часть.
Все, что я вам сказал, пока не подлежит оглашению.
Нужно сохранить полное спокойствие в армии.
Что касается полка
«Пролетарской свободы», — за участь его можете не тревожиться, я получил успокоительные сведения…
Брови начштаба сдвинулись над крючковатым носом.
Кивком головы он отпустил посетителей.
Соколовский и Телегин вышли из кабинета.
В соседней комнате дежурный чистил ногти, стоя у окна.
Он вежливо поклонился уходящим.
— Сволочь, — прошептал Соколовский.
Когда вышли на улицу, он схватил Телегина за рукав:
— Ну? Что ты скажешь?
— Формально он прав.
А по существу — саботаж, конечно.
— Саботаж?
Ну, нет… Тут игра покрупнее… Я вернусь, застрелю его…
— Брось, Соколовский, не глупи…
— Измена, я тебе говорю — здесь измена, — бормотал Соколовский.
— Гымзе каждый день доносят, — в штабе пьянство.
Сорокин разогнал комиссаров.
А поди, подступись.
Сорокин — царь и бог в армии, черт его знает, любят за храбрость, — свой человек.
А начштаба, ты знаешь, кто такой?
Беляков, царский полковник… Понял — какой узел?
Ну, едем… Проскочим, как ты думаешь?
Начштаба тронул колокольчик, — в дверях отчетливо появился дежурный.
— Узнайте, в каком состоянии главком, — сказал Беляков, сурово глядя в бумаги.
— Товарищ Сорокин в столовой.
Состояние в полградуса.
Дежурный ждал, покуда начштаба не усмехнется нехотя, тогда многозначительно улыбнулся и он:
— С ним — Зинка.
— Хорошо.
Ступайте.
Беляков прошел в отделение службы связи. Просмотрел телефонограммы.
Подписал четко мелким почерком несколько бумаг и в коридоре у крайней двери задержался на секунду.
За дверью слышался тихий звон гитарных струн.