Не поспевая глазами, пролетела по письму.
Жадно перечла еще раз.
В изнеможении села на ручку кресла.
Куличек скромно стоял в отдалении.
— Никанор Юрьевич, вы видели мою сестру?
— Никак нет.
Письмо мне было передано десять дней назад одним лицом; оно сообщило, что Екатерина Дмитриевна уже больше месяца, как покинула Ростов…
— Боже мой!
Где же она?
Что с ней?
— К сожалению, не было возможности расспросить.
— Вы знали ее мужа? Вадим Рощин!..
Убит… Катя пишет, — ах, как это ужасно!
Куличек удивленно поднял брови.
Письмо так дрожало у Даши в худенькой руке, что он взял его, пробежал те строки, где говорилось о Валерьяне Оноли, рассказавшем о смерти мужа… Угол рта у Куличка недобро пополз кверху:
— Я всегда думал, что Оноли способен на подлость… По его сообщению выходит, что Рощин убит в мае. Так?
Очень странно… Сдается мне — я видел его несколько позже.
— Когда?
Где?
Но тут Куличек вытянул хищный носик, колюче уставился на Дашу.
Впрочем, продолжалось это лишь секунду.
Дашины пылающие волнением глаза, цепляющиеся холодные пальчики яснее ясного говорили, что тут дело верное: хотя и жена красного офицера, но не предаст.
Куличек спросил, придвигаясь к Дашиным глазам:
— Мы одни в квартире? (Даша поспешно закивала: да, да.) Послушайте, Дарья Дмитриевна, то, что я скажу, ставит мою жизнь в зависимость от…
— Вы деникинский офицер?
— Да.
Даша хрустнула пальцами, взглянула с тоской в окно — в эту недостижимую синеву.
— У меня вам нечего опасаться…
— В этом я был уверен… И хочу просить у вас ночлега на несколько дней.
Он проговорил это твердо, почти угрожающе.
Даша нагнула голову.
— Хорошо…
— Но, если вы боитесь… (Он отскочил.) Нет?
Не боитесь? (Придвинулся.) Я понимаю, понимаю… Но вам бояться нечего… Я очень осторожен… Буду выходить только по ночам… Ни одна душа не знает, что я в Питере… (Он вытащил из-под подкладки картуза солдатский документ.) Вот… Иван Свищев.
Красноармеец.
Подлинник.
Своими руками снял… Так вы хотели знать о Вадиме Петровиче? По-моему, тут какая-то путаница…
Куличек схватил Дашины руки, сжал:
— Так вы, стало быть, с нами, Дарья Дмитриевна?
Ну, спасибо.
Вся интеллигенция, все оскорбленное, замученное офицерство собираются под священные знамена Добрармии.
Это армия героев… И вы увидите, — Россия будет спасена, и спасут ее белые руки.
А эти хамские лапищи — прочь от России!
Довольно сентиментальностей.
Трудовой народ!
Сейчас проехал полторы тысячи верст на крыше вагона.
Видел трудовой народ!
Вот зверье!
Я утверждаю: только мы, ничтожная кучка героев, несем в своем сердце истинную Россию.
И мы штыком приколем наш закон на портале Таврического дворца…