Потому вдруг спросит, а вас и нет.
Вот тут под лесенкой, видите, дверь.
В дверь войдете, направо каморка; там можно, только форточку растворите, потому оно не порядок…
Но князь не успел сходить покурить.
В переднюю вдруг вошел молодой человек, с бумагами в руках.
Камердинер стал снимать с него шубу.
Молодой человек скосил глаза на князя.
- Это, Гаврила Ардалионыч, - начал конфиденциально и почти фамилиарно камердинер, - докладываются, что князь Мышкин и барыни родственник, приехал с поездом из-за границы, и узелок в руке, только…
Дальнейшего князь не услышал, потому что камердинер начал шептать.
Гаврила Ардалионович слушал внимательно и поглядывал на князя с большим любопытством, наконец перестал слушать и нетерпеливо приблизился к нему.
- Вы князь Мышкин? - спросил он чрезвычайно любезно и вежливо.
Это был очень красивый молодой человек, тоже лет двадцати восьми, стройный блондин, средневысокого роста, с маленькою наполеоновскою бородкой, с умным и очень красивым лицом.
Только улыбка его, при всей ее любезности, была что-то уж слишком тонка; зубы выставлялись при этом что-то уж слишком жемчужно-ровно; взгляд, несмотря на всю веселость и видимое простодушие его, был что-то уж слишком пристален и испытующ.
"Он должно быть, когда один, совсем не так смотрит и, может быть, никогда не смеется", почувствовалось как-то князю.
Князь объяснил все что мог, наскоро, почти то же самое, что уже прежде объяснял камердинеру и еще прежде Рогожину.
Гаврила Ардалионович меж тем как будто что-то припоминал.
- Не вы ли, - спросил он, - изволили с год назад или даже ближе прислать письмо, кажется из Швейцарии, к Елизавете Прокофьевне?
- Точно так.
- Так вас здесь знают и наверно помнят.
Вы к его превосходительству?
Сейчас я доложу… Он сейчас будет свободен.
Только вы бы… вам бы пожаловать пока в приемную… Зачем они здесь? - строго обратился он к камердинеру.
- Говорю, сами не захотели…
В это время вдруг отворилась дверь из кабинета, и какой-то военный, с портфелем в руке, громко говоря и откланиваясь, вышел оттуда.
- Ты здесь, Ганя? - крикнул голос из кабинета: - а пожалуй-ка сюда!
Гаврила Ардалионович кивнул головой князю и поспешно прошел в кабинет.
Минуты через две дверь отворилась снова, и послышался звонкий и приветливый голос Гаврилы Ардалионовича:
- Князь, пожалуйте!
III.
Генерал, Иван Федорович Епанчин, стоял посреди своего кабинета и с чрезвычайным любопытством смотрел на входящего князя, даже шагнул к нему два шага.
Князь подошел и отрекомендовался.
- Так-с, - отвечал генерал, - чем же могу служить?
- Дела неотлагательного я никакого не имею; цель моя была просто познакомиться с вами.
Не желал бы беспокоить, так как я не знаю ни вашего дня, ни ваших распоряжений… Но я только что сам из вагона… приехал из Швейцарии…
Генерал чуть-чуть было усмехнулся, но подумал и приостановился; потом еще подумал, прищурился, оглядел еще раз своего гостя с ног до головы, затем быстро указал ему стул, сам сел несколько наискось и в нетерпеливом ожидании повернулся к князю.
Ганя стоял в углу кабинета, у бюро, и разбирал бумаги.
- Для знакомств вообще я мало времени имею, - сказал генерал, - но так как вы, конечно, имеете свою цель, то…
- Я так и предчувствовал, - перебил князь, - что вы непременно увидите в посещении моем какую-нибудь особенную цель.
Но ей-богу, кроме удовольствия познакомиться, у меня нет никакой частной цели.
- Удовольствие, конечно, и для меня чрезвычайное, но не все же забавы, иногда, знаете, случаются и дела… При том же я никак не могу, до сих пор, разглядеть между нами общего… так сказать причины…
- Причины нет, бесспорно, и общего, конечно, мало.
Потому что, если я князь Мышкин и ваша супруга из нашего рода, то это, разумеется, не причина.
Я это очень понимаю.
Но однако ж весь-то мой повод в этом только и заключается.
Я года четыре в России не был, слишком; да и что я выехал: почти не в своем уме!
И тогда ничего не знал, а теперь еще пуще.
В людях хороших нуждаюсь; даже вот и дело одно имею и не знаю, куда сунуться.
Еще в Берлине подумал: "это почти родственники, начну с них; может быть, мы друг другу и пригодимся, они мне, я им, - если они люди хорошие".
А я слышал, что вы люди хорошие.
- Очень благодарен-с, - удивлялся генерал; - позвольте узнать, где остановились?