"Рогожин давеча сказал, что я был тогда ему братом; он это в первый раз сегодня сказал", подумал князь про себя.
Он подумал об этом, сидя на скамье, под деревом, в Летнем Саду.
Было около семи часов.
Сад был пуст; что-то мрачное заволокло на мгновение заходящее солнце.
Было душно; похоже было на отдаленное предвещание грозы.
В теперешнем его созерцательном состоянии была для него какая-то приманка.
Он прилеплялся воспоминаниями и умом к каждому внешнему предмету, и ему это нравилось: ему все хотелось что-то забыть, настоящее, насущное, но при первом взгляде кругом себя он тотчас же опять узнавал свою мрачную мысль, мысль, от которой ему так хотелось отвязаться.
Он было вспомнил, что давеча говорил с половым в трактире за обедом об одном недавнем чрезвычайно странном убийстве, наделавшем шуму и разговоров.
Но только что он вспомнил об этом, с ним вдруг опять случилось что-то особенное.
Чрезвычайное, неотразимое желание, почти соблазн, вдруг оцепенили всю его волю.
Он встал со скамьи и пошел из сада прямо на Петербургскую Сторону.
Давеча, на набережной Невы, он попросил какого-то прохожего, чтобы показал ему через Неву Петербургскую Сторону.
Ему показали, но тогда он не пошел туда.
Да и во всяком случае нечего было сегодня ходить; он знал это.
Адрес он давно имел; он легко мог отыскать дом родственницы Лебедева; но он знал почти наверно, что не застанет ее дома.
"Непременно уехала в Павловск, иначе бы Коля оставил что-нибудь в Весах, по условию".
Итак, если он шел теперь, то уж конечно не затем, чтоб ее видеть.
Другое, мрачное, мучительное любопытство соблазняло его.
Одна новая, внезапная идея пришла ему в голову…
Но для него уж слишком было довольно того, что он пошел и знал куда идет: минуту спустя, он опять уже шел, почти не замечая своей дороги.
Обдумывать дальше "внезапную свою идею" ему тотчас же стало ужасно противно и почти невозможно.
Он с мучительно напрягаемым вниманием всматривался во все, что попадалось ему на глаза, смотрел на небо, на Неву.
Он заговорил было со встретившимся маленьким ребенком.
Может быть, и эпилептическое состояние его все более и более усиливалось.
Гроза, кажется, действительно надвигалась, хотя и медленно.
Начинался уже отдаленный гром.
Становилось очень душно…
Почему-то ему все припоминался теперь, как припоминается иногда неотвязный и до глупости надоевший музыкальный мотив, племянник Лебедева, которого он давеча видел.
Странно то, что он все припоминался ему в виде того убийцы, о котором давеча упомянул сам Лебедев, рекомендуя ему племянника.
Да, об этом убийце он читал еще очень недавно.
Много читал и слышал о таких вещах с тех пор, как вќехал в Россию; он упорно следил за всем этим.
А давеча так даже слишком заинтересовался в разговоре с половым, именно об этом же убийстве Жемариных.
Половой с ним согласился, он вспомнил это.
Припомнил и полового; это был не глупый парень, солидный и осторожный, а "впрочем, ведь бог его знает какой.
Трудно в новой земле новых людей разгадывать".
В русскую душу, впрочем, он начинал страстно верить.
О, много, много вынес он совсем для него нового в эти шесть месяцев, и негаданного, и неслыханного, и неожиданного!
Но чужая душа потемки, и русская душа потемки; для многих потемки.
Вот он долго сходился с Рогожиным, близко сходились, "братски" сходились, - а знает ли он Рогожина?
А впрочем какой иногда тут, во всем этом, хаос, какой сумбур, какое безобразие!
И какой же однако гадкий и вседовольный прыщик этот давешний племянник Лебедева?
А впрочем что же я? (продолжалось мечтаться князю:) Разве он убил эти существа, этих шесть человек?
Я как будто смешиваю… как это странно!
У меня голова что-то кружится… А какое симпатичное, какое милое лицо у старшей дочери Лебедева, вот у той, которая стояла с ребенком, какое невинное, какое почти детское выражение и какой почти детский смех!
Странно, что он почти забыл это лицо и теперь только о нем вспомнил.
Лебедев, топающий на них ногами, вероятно, их всех обожает.
Но что всего вернее, как дважды два, это то, что Лебедев обожает и своего племянника!
А впрочем, что же он взялся их так окончательно судить, он, сегодня явившийся, что же это он произносит такие приговоры?
Да вот Лебедев же задал ему сегодня задачу: ну ожидал ли он такого Лебедева?
Разве он знал такого Лебедева прежде?