- Ардалион Александрыч, батюшка! - крикнула она ему вслед, - остановись на минутку; все мы грешны; когда будешь чувствовать, что совесть тебя меньше укоряет, приходи ко мне, посидим, поболтаем о прошлом-то.
Я ведь еще, может, сама тебя в пятьдесят раз грешнее; ну, а теперь прощай, ступай, нечего тебе тут… - испугалась она вдруг, что он воротится.
- Вы бы пока не ходили за ним, - остановил князь Колю, который побежал-было вслед за отцом.
- А то через минуту он подосадует, и вся минута испортится.
- Это правда, не тронь его; через полчаса поди, - решила Лизавета Прокофьевна.
- Вот что значит хоть раз в жизни правду сказать, до слез подействовало! - осмелился вклеить Лебедев.
- Ну уж и ты-то, батюшка, должно быть, хорош, коли правда то, что я слышала, - осадила его сейчас же Лизавета Прокофьевна.
Взаимное положение всех гостей, собравшихся у князя, мало-по-малу определилось.
Князь, разумеется, в состоянии был оценить и оценил всю степень участия к нему генеральши и ее дочерей и, конечно, сообщил им искренно, что и сам он сегодня же, еще до посещения их, намерен был непременно явиться к ним, несмотря ни на болезнь свою, ни на поздний час.
Лизавета Прокофьевна, поглядывая на гостей его, ответила, что это и сейчас можно исполнить.
Птицын, человек вежливый и чрезвычайно уживчивый, очень скоро встал и отретировался во флигель к Лебедеву, весьма желая увести с собой и самого Лебедева.
Тот обещал придти скоро; тем временем Варя разговорилась с девицами и осталась.
Она и Ганя были весьма рады отбытию генерала; сам Ганя тоже скоро отправился вслед за Птицыным.
В те же несколько минут, которые он пробыл на террасе при Епанчиных, он держал себя скромно, с достоинством, и нисколько не потерялся от решительных взглядов Лизаветы Прокофьевны, два раза оглядевшей его с головы до ног.
Действительно, можно было подумать знавшим его прежде, что он очень изменился.
Это очень понравилось Аглае.
- Ведь это Гаврила Ардалионович вышел? - спросила она вдруг, как любила иногда делать, громко, резко, прерывая своим вопросом разговор других и ни к кому лично не обращаясь.
- Он, - ответил князь.
- Едва узнала его.
Он очень изменился и… гораздо к лучшему.
- Я очень рад за него, - сказал князь.
- Он был очень болен, - прибавила Варя с радостным соболезнованием.
- Чем это изменился к лучшему? - в гневливом недоумении и чуть не перепугавшись, спросила Лизавета Прокофьевна, - откуда взяла?
Ничего нет лучшего.
Что именно тебе кажется лучшего?
- Лучше "рыцаря бедного" ничего нет лучшего! - провозгласил вдруг Коля, стоявший все время у стула Лизаветы Прокофьевны.
- Это я сам тоже думаю, - сказал князь Щ. и засмеялся.
- Я совершенно того же мнения, - торжественно провозгласила Аделаида.
- Какого "рыцаря бедного"? - спрашивала генеральша, с недоумением и досадой оглядывая всех говоривших, но увидев, что Аглая вспыхнула, с сердцем прибавила: - Вздор какой-нибудь!
Какой такой "рыцарь бедный"?
- Разве в первый раз мальчишке этому, фавориту вашему, чужие слова коверкать! - с надменным негодованием ответила Аглая.
В каждой гневливой выходке Аглаи (а она гневалась очень часто), почти каждый раз, несмотря на всю видимую ее серьезность и неумолимость, проглядывало столько еще чего-то детского, нетерпеливо школьного и плохо припрятанного, что не было возможности иногда, глядя на нее, не засмеяться, к чрезвычайной, впрочем, досаде Аглаи, не понимавшей чему смеются, и "как могут, как смеют они смеяться".
Засмеялись и теперь сестры, князь Щ., и даже улыбнулся сам князь Лев Николаевич, тоже почему-то покрасневший.
Коля хохотал и торжествовал.
Аглая рассердилась не на шутку и вдвое похорошела.
К ней чрезвычайно шло ее смущение, и тут же досада на самое себя за это смущение.
- Мало он ваших-то слов перековеркал, - прибавила она.
- Я на собственном вашем восклицании основываюсь! - прокричал Коля.
- Месяц назад вы Дон-Кихота перебирали и воскликнули эти слова, что нет лучше "рыцаря бедного".
Не знаю, про кого вы тогда говорили: про Дон-Кихота или про Евгения Павлыча, или еще про одно лицо, но только про кого-то говорили, и разговор шел длинный…
- Ты, я вижу, уж слишком много позволяешь себе, мой милый, с своими догадками, - с досадой остановила его Лизавета Прокофьевна.
- Да разве я один? - не умолкал Коля: - все тогда говорили, да и теперь говорят; вот сейчас князь Щ. и Аделаида Ивановна и все обќявили, что стоят за "рыцаря бедного", стало быть, "рыцарь-то бедный" существует и непременно есть, а по-моему, если бы только не Аделаида Ивановна, так все бы мы давно уж знали, кто такой "рыцарь бедный".
- Я-то чем виновата, - смеялась Аделаида.
- Портрет не хотели нарисовать - вот чем виноваты!
Аглая Ивановна просила вас тогда нарисовать портрет "рыцаря бедного" и рассказала даже весь сюжет картины, который сама и сочинила, помните сюжет-то?
Вы не хотели…
- Да как же бы я нарисовала, кого?
По сюжету выходит, что этот "рыцарь бедный" С лица стальной решетки Ни пред кем не подымал.
Какое же тут лицо могло выйти?
Что нарисовать: решетку?