- Ого! да в какие вы тонкости заходите, - смеялся генерал, - да вы, батюшка, не просто каллиграф, вы артист, а? Ганя?
- Удивительно, - сказал Ганя, - и даже с сознанием своего назначения, - прибавил он, смеясь насмешливо.
- Смейся, смейся, а ведь тут карьера, - сказал генерал.
- Вы знаете, князь, к какому лицу мы теперь вам бумаги писать дадим?
Да вам прямо можно тридцать пять рублей в месяц положить, с первого шагу.
Однако уж половина первого, - заключил он, взглянув на часы; - к делу, князь, потому мне надо поспешить, а сегодня, может, мы с вами не встретимся!
Присядьте-ка на минутку; я вам уже изъяснил, что принимать вас очень часто не в состоянии; но помочь вам капельку искренно желаю, капельку, разумеется, то-есть в виде необходимейшего, а там как уж вам самим будет угодно.
Местечко в канцелярии я вам приищу, не тугое, но потребует аккуратности.
Теперь-с насчет дальнейшего: в доме, то-есть в семействе Гаврилы Ардалионыча Иволгина, вот этого самого молодого моего друга, с которым прошу познакомиться, маменька его и сестрица очистили в своей квартире две-три меблированные комнаты и отдают их отлично рекомендованным жильцам, со столом и прислугой.
Мою рекомендацию, я уверен, Нина Александровна примет.
Для вас же, князь, это даже больше чем клад, во-первых, потому что вы будете не один, а, так сказать, в недрах семейства, а по моему взгляду, вам нельзя с первого шагу очутиться одним в такой столице, как Петербург.
Нина Александровна, маменька и Варвара Ардалионовна, сестрица Гаврилы Ардалионыча, - дамы, которых я уважаю чрезмерно.
Нина Александровна, супруга Ардалиона Александровича, отставленного генерала, моего бывшего товарища по первоначальной службе, но с которым я, по некоторым обстоятельствам, прекратил сношения, что впрочем, не мешает мне в своем роде уважать его.
Все это я вам изъясняю, князь, с тем, чтобы вы поняли, что я вас, так сказать, лично рекомендую, следственно за вас как бы тем ручаюсь.
Плата самая умеренная, и я надеюсь, жалованье ваше в скорости будет совершенно к тому достаточно.
Правда, человеку необходимы и карманные деньги, хотя бы некоторые, но вы не рассердитесь, князь, если я вам замечу, что вам лучше бы избегать карманных денег, да и вообще денег в кармане.
Так по взгляду моему на вас говорю.
Но так как теперь у вас кошелек совсем пуст, то, для первоначалу, позвольте вам предложить вот эти двадцать пять рублей.
Мы, конечно, сочтемся, и если вы такой искренний и задушевный человек, каким кажетесь на словах, то затруднений и тут между нами выйти не может.
Если же я вами так интересуюсь, то у меня, на наш счет, есть даже некоторая цель; впоследствии вы ее узнаете.
Видите, я с вами совершенно просто; надеюсь, Ганя, ты ничего не имеешь против помещения князя в вашей квартире?
- О, напротив!
И мамаша будет очень рада… - вежливо и предупредительно подтвердил Ганя.
- У вас ведь, кажется, только еще одна комната и занята.
Этот, как его Ферд… Фер…
- Фердыщенко.
- Ну да; не нравится мне этот ваш Фердыщенко: сальный шут какой-то.
И не понимаю, почему его так поощряет Настасья Филипповна?
Да он взаправду что ли ей родственник?
- О нет, все это шутка!
И не пахнет родственником.
- Ну, чорт с ним!
Ну, так как же вы, князь, довольны или нет?
- Благодарю вас, генерал, вы поступили со мной как чрезвычайно добрый человек, тем более, что я даже и не просил; я не из гордости это говорю; я и действительно не знал, куда голову преклонить.
Меня, правда, давеча позвал Рогожин.
- Рогожин?
Ну, нет; я бы вам посоветовал отечески, или, если больше любите, дружески, и забыть о господине Рогожине.
Да и вообще, советовал бы вам придерживаться семейства, в которое вы поступите.
- Если уж вы так добры, - начал было князь, - то вот у меня одно дело.
Я получил уведомление…
- Ну, извините, - перебил генерал, - теперь ни минуты более не имею.
Сейчас я скажу о вас Лизавете Прокофьевне: если она пожелает принять вас теперь же (я уж в таком виде постараюсь вас отрекомендовать), то советую воспользоваться случаем и понравиться, потому Лизавета Прокофьевна очень может вам пригодиться; вы же однофамилец.
Если не пожелает, то не взыщите, когда-нибудь в другое время.
А ты, Ганя, взгляни-ка покамест на эти счеты, мы давеча с Федосеевым бились.
Их надо бы не забыть включить…
Генерал вышел, и князь так и не успел рассказать о своем деле, о котором начинал было чуть ли не в четвертый раз.
Ганя закурил папиросу и предложил другую князю; князь принял, но не заговаривал, не желая помешать, и стал рассматривать кабинет; но Ганя едва взглянул на лист бумаги, исписанный цифрами, указанный ему генералом.
Он был рассеян; улыбка, взгляд, задумчивость Гани стали еще более тяжелы на взгляд князя, когда они оба остались наедине.
Вдруг он подошел к князю; тот в эту минуту стоял опять над портретом Настасьи Филипповны и рассматривал его.
- Так вам нравится такая женщина, князь? - спросил он его вдруг, пронзительно смотря на него.