Разве можно выйти за такого смешного, как вы?
Вы посмотрите теперь в зеркало на себя, какой вы стоите теперь!..
Зачем, зачем они дразнят меня, что я за вас выйду замуж?
Вы должны это знать!
Вы тоже в заговоре с ними!
- Никто никогда не дразнил! - пробормотала в испуге Аделаида.
- На уме ни у кого не было, слова такого не было сказано! - вскричала Александра Ивановна.
- Кто ее дразнил?
Когда ее дразнили?
Кто мог ей это сказать?
Бредит она, или нет? - трепеща от гнева, обращалась ко всем Лизавета Прокофьевна.
- Все говорили, все до одного, все три дня!
Я никогда, никогда не выйду за него замуж!
Прокричав это, Аглая залилась горькими слезами, закрыла лицо платком и упала на стул.
- Да он тебя еще и не прос…
- Я вас не просил, Аглая Ивановна, - вырвалось вдруг у князя.
- Что-о? - в удивлении, в негодовании, в ужасе протянула вдруг Лизавета Прокофьевна, - что та-а-кое?
Она ушам своим не хотела верить.
- Я хотел сказать… я хотел сказать, - затрепетал князь, - я хотел только изъяснить Аглае Ивановне… иметь такую честь объяснить, что я вовсе не имел намерения… иметь честь просить ее руки… даже когда-нибудь… Я тут ни в чем не виноват, ей богу, не виноват, Аглая Ивановна!
Я никогда не хотел, и никогда у меня в уме не было, никогда не захочу, вы сами увидите; будьте уверены!
Тут какой-нибудь злой человек меня оклеветал пред вами!
Будьте спокойны!
Говоря это, он приблизился к Аглае.
Она отняла платок, которым закрывала лицо, быстро взглянула на него и на всю его испуганную фигуру, сообразила его слова и вдруг разразилась хохотом прямо ему в глаза, - таким веселым и неудержимым хохотом, таким смешным и насмешливым хохотом, что Аделаида первая не выдержала, особенно когда тоже поглядела на князя, бросилась к сестре, обняла ее и захохотала таким же неудержимым, школьнически-веселым смехом, как и та.
Глядя на них, вдруг стал улыбаться и князь, и с радостным и счастливым выражением стал повторять:
- Ну, слава богу, слава богу!
Тут уже не выдержала и Александра и захохотала от всего сердца.
Казалось, этому хохоту всех трех и конца не будет.
- Ну, сумасшедшие! - пробормотала Лизавета Прокофьевна: - то напугают, а то…
Но смеялся уже и князь Щ., смеялся и Евгений Павлович, хохотал Коля без умолку, хохотал, глядя на всех, и князь.
- Пойдемте гулять, пойдемте гулять! - кричала Аделаида: - все вместе и непременно князь с нами; не за чем вам уходить, милый вы человек!
Что за милый он человек, Аглая!
Не правда ли, мамаша?
К тому же я непременно, непременно должна его поцеловать и обнять за… за его объяснение сейчас с Аглаей.
Maman, милая, позвольте мне поцеловать его?
Аглая! позволь мне поцеловать твоего князя! - крикнула шалунья и действительно подскочила к князю и поцеловала его в лоб.
Тот схватил ее руки, крепко сжал, так что Аделаида чуть не вскрикнула, с бесконечною радостию поглядел на нее и вдруг быстро поднес ее руку к губам и поцеловал три раза.
- Идемте же! - звала Аглая.
- Князь, вы меня поведете.
Можно это, maman?
Отказавшему мне жениху?
Ведь вы уж от меня отказались навеки, князь?
Да не так, не так подают руку даме, разве вы не знаете, как надо взять под руку даму? вот так, пойдемте, мы пойдем впереди всех; хотите вы идти впереди всех, tкte-а-tкte?
Она говорила без умолку, все еще смеясь порывами.
- Слава богу!
Слава богу! - твердила Лизавета Прокофьевна, сама не зная чему радуясь.
"Чрезвычайно странные люди!" - подумал князь Щ., может быть, в сотый уже раз с тех пор как сошелся с ними, но… ему нравились эти странные люди.
Что же касается до князя, то, может быть, он ему и не слишком нравился; князь Щ. был несколько нахмурен и как бы озабочен, когда все вышли на прогулку.
Евгений Павлович, казалось, был в самом веселом расположении, всю дорогу до воксала смешил Александру и Аделаиду, которые с какою-то уже слишком особенною готовностию смеялись его шуткам, до того, что он стал мельком подозревать, что они, может быть, совсем его и не слушают.
От этой мысли он вдруг, и не объясняя причины, расхохотался, наконец, чрезвычайно и совершенно искренно (таков уже был характер!).