На террасу вдруг вышла Аглая; с виду она была спокойна, хотя несколько бледна.
Увидев князя, которого "очевидно не ожидала" встретить здесь на стуле, в углу, Аглая улыбнулась как бы в недоумении.
- Что вы тут делаете? - подошла она к нему.
Князь что-то пробормотал, сконфузясь, и вскочил со стула; но Аглая тотчас же села подле него, уселся опять и он.
Она вдруг, но внимательно его осмотрела, потом посмотрела в окно, как бы безо всякой мысли, потом опять на него.
"Может быть, ей хочется засмеяться", подумалось князю, "но нет, ведь она бы тогда засмеялась".
- Может быть, вы чаю хотите, так я велю, - сказала она, после некоторого молчания.
- Н-нет… Я не знаю…
- Ну как про это не знать!
Ах да, послушайте: если бы вас кто-нибудь вызвал на дуэль, что бы вы сделали?
Я еще давеча хотела спросить.
- Да… кто же… меня никто не вызовет на дуэль.
- Ну если бы вызвали?
Вы бы очень испугались?
- Я думаю, что я очень… боялся бы.
- Серьезно?
Так вы трус?
- Н-нет; может быть, и нет.
Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот еще не трус, - улыбнулся князь, пообдумав.
- А вы не убежите?
- Может быть, и не убегу, - засмеялся он наконец вопросам Аглаи.
- Я хоть женщина, а ни за что бы не убежала, - заметила она чуть не обидчиво.
- А впрочем, вы надо мной смеетесь и кривляетесь по вашему обыкновению, чтобы себе больше интересу придать; скажите: стреляют обыкновенно с двенадцати шагов?
Иные и с десяти?
Стало быть, это наверно быть убитым или раненым?
- На дуэлях, должно быть, редко попадают.
- Как редко?
Пушкина же убили.
- Это, может быть, случайно.
- Совсем не случайно; была дуэль на смерть, его и убили.
- Пуля попала так низко, что верно Дантес целил куда-нибудь выше, в грудь или в голову; а так, как она попала, никто не целит, стало быть, скорее всего пуля попала в Пушкина случайно, уже с промаха.
Мне это компетентные люди говорили.
- А мне это один солдат говорил, с которым я один раз разговаривала, что им нарочно, по уставу, велено целиться, когда они в стрелки рассыпаются, в полчеловека; так и сказано у них: "в полчеловека".
Вот уже, стало быть, не в грудь и не в голову, а нарочно в полчеловека велено стрелять.
Я спрашивала потом у одного офицера, он говорил, что это точно так и верно.
- Это верно, потому что с дальнего расстояния.
- А вы умеете стрелять?
- Я никогда не стрелял.
- Неужели и зарядить пистолет не умеете?
- Не умею.
То-есть, я понимаю, как это сделать, но я никогда сам не заряжал.
- Ну, так значит и не умеете, потому что тут нужна практика!
Слушайте же и заучите: во-первых, купите хорошего пистолетного пороху, не мокрого (говорят, надо не мокрого, а очень сухого), какого-то мелкого, вы уже такого спросите, а не такого, которым из пушек палят.
Пулю, говорят, сами как-то отливают.
У вас пистолеты есть?
- Нет, и не надо, - засмеялся вдруг князь.
- Ах, какой вздор! непременно купите, хорошие, французские или английские, это, говорят, самые лучшие.
Потом возьмите пороху с наперсток, может быть, два наперстка, и всыпьте.
Лучше уж побольше.
Прибейте войлоком (говорят, непременно надо войлоком почему-то), это можно где-нибудь достать, из какого-нибудь тюфяка, или двери иногда оживают войлоком.